Книга Тест на отцовство, страница 8 – Тая Наварская

Ого. Ну прямо ОГО! Что случилось с по обыкновению спокойным и рациональным Мироном? Он что, сопливых мелодрам пересмотрел? Если честно, я уже смирилась с его практичным подходом к отношениям и давно не жду романтических подвигов. Да мне это, по правде говоря, и не нужно. Я же не институтка на первом свидании — понимаю, что цветы — это, скорее, про стремление произвести впечатление на женщину, чем про реальные чувства.

Если мужчина дарит тебе цветы, это вовсе не значит, что он тебя любит. Но если он среди ночи соглашается отвезти пояс из собачьей шерсти твоей маме, только потому что она продула поясницу и не может уснуть, то в искренности его чувств можно не сомневаться.

— Есть хочешь? — кутаясь в халат, направляюсь на кухню. — Или просто чаю?

— Нет, я сыт. А вот чай можно. Ну… Или чего-нибудь покрепче.

Оборачиваюсь и ловлю на губах Мирона заговорщическую улыбку. Вот черт, а она настроен вполне серьезно! Даже жаль, что я сегодня не в настроении для романтических игр…

— Вино? Виски со льдом? Мартини? — перечисляю я, приблизившись к бару.

— А сама что хочешь? — усаживается на стул и привычным жестом убирает со лба непослушные пряди.

Я вам говорила, что Мирон красив? Не Ален Делон, конечно, но вполне себе привлекательный мужчина. Ему тридцать семь, и при этом у него нет ни единого намека на лишний вес. Стройный, подтянутый, с одухотворенным лицом и тонкими запястьями — чисто внешне Мирон похож на какого-нибудь потомственного аристократа. Только вот любимые клетчатые рубашки, которые он носит почти всегда, смазывают впечатление. В них изящества нет от слова совсем. Но, с другой стороны, небрежный стиль в одежде сразу проясняет ситуацию: тут же становится ясно, что Мирон никакой не аристократ, а обыкновенный айтишник. Хоть и весьма успешный.

— Да я… Пожалуй, сегодня воздержусь от алкоголя, — неожиданно для себя отвечаю я.

В голове неотступно крутится дурацкая мысль о том, что я беременна. И даже весомый довод рассудка о том, что, вероятно, уже завтра, от беременности не остается и следа, почему-то не кажется резонным.

Нет, ну какого дьявола? Я ведь уже все для себя решила! Детей я пока не хочу и поэтому намерена сделать аборт. Все предельно просто и понятно.

Но тогда почему я отказываюсь выпить с Мироном за компанию? Из страха навредить ребенку, от которого завтра собираюсь избавиться? Ну бред же! Бред! Что творится с моим мозгом? Он что, размягчается под действием гормонов?

— Почему? — невинно интересуется Мирон.

— Если честно, неважно себя чувствую, — говорю со вздохом. — День выдался трудный, да и голова раскалывается…

— Эх, выходит, я не вовремя? — он приближается и обнимает меня сзади.

— Нет, что ты, я рада тебя видеть! — накрываю его ладони своими. — Просто сегодня из меня так себе компания. Что тебе в итоге налить?

— Знаешь, давай тогда отложим романтический экспромт на потом, — Мирон зарывается носом в мои волосы. — А сейчас просто включим какой-нибудь фильмец и под него заснем. М? Что скажешь?

— Скажу, что даже готова поделиться с тобой своим антистрессовым мороженым, — со смехом выдаю я.

— О! Какая щедрость! Право, София, чем я заслужил? — подхватывает мою шутку он.

— Пионами, разумеется!

Алина задумчиво барабанит длинными ногтями по столешнице, вот уже вторую минуту пребывая в тягостном молчании. Только что я вывалила на подругу новость о своей беременности, а следом сообщила, что уже приняла решение об аборте.