Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 33 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Неожиданная поддержка из самого простого и честного источника заставила меня расправить плечи. Алиса же смерила Витю взглядом, полным такого презрения, будто он был не человек, а насекомое.

— Ты со своими ящиками разбирайся, грузчик, — отрезала она.

— Я своё дело знаю, — невозмутимо ответил Витя. — А вы, барышня, вроде не наша сотрудница. Вас и на территорию склада пускать не должны, по инструкции-то.

В зале кто-то сдержанно хихикнул. Алиса покраснела от злости. Она поняла, что теряет лицо. И решила пойти ва-банк.

— Знаешь что, Ковригина? — она шагнула так близко, что я почувствовала запах её дорогих духов. — Не строй из себя неприступную. Я всё про тебя знаю. Про твои долги. Про ипотеку. Про то, что муж тебя бросил с двумя детьми. Ты на мужиков кидаешься, потому что сама не потянешь. И мой Ярик для тебя — просто кошелёк на ножках. Так ведь?

Тишина в зале стала абсолютной. Даже Витя замер. Казалось, время остановилось. В её словах была та самая грязная правда, которую я боялась услышать от кого угодно. И она вывалила её здесь, при всех.

Но случилось странное. Вместо того чтобы сгореть со стыда, я почувствовала ледяной покой. Она только что сама подписала себе приговор. Публично. При свидетелях.

Я медленно выдохнула. А потом улыбнулась. Широко, открыто, почти дружелюбно. Такой улыбкой, от которой у Алисы на лбу появилась лёгкая складка непонимания.

— Вы удивительно осведомлены, Алиса Викторовна, — сказала я тихо, но так, чтобы слышали все. — Практически как коллекторское агентство. Или как обиженная бывшая жена, которая не может смириться с тем, что её мужчина наконец-то обратил внимание на женщину, которая не изменяет ему с первым встречным, забеременев от другого.

Теперь ахнули все. Пётр сделал шаг назад, будто от чумной. Лицо Алисы исказила гримаса бешенства.

— Да как ты смеешь?! Я тебя…

— Что? Уволю? — перебила я её, повышая голос. — У вас нет таких полномочий. Оскорбите? Пожалуйста, протокол составим, свидетели есть. Позовёте мужа? — Я сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — А знаете, Алиса Викторовна, у вас прямо талант — появляться в самый нужный момент. Буквально несколько минут назад я как раз обсуждала с Ярославом Викторовичем один важный личный вопрос. Как раз о будущем. И о семьях. И знаете, что мы решили?

Я посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде промелькнул животный страх. Она что-то почуяла. Что-то очень, очень нехорошее.

— Мы решили, — продолжала я, обводя взглядом замерший зал, — что иногда, чтобы построить что-то новое и светлое, нужно решительно закрыть старые, гнилые страницы. Со всеми их сплетнями, интригами и… неверностью.

Я сделала ещё один шаг вперёд, понизив голос до интимного, ядовитого шёпота, который, однако, был отлично слышен в гробовой тишине.

— И что вы думаете, Алиса Викторовна? Он согласился со мной. Так что ваши визиты сюда... ну, они теперь не просто неуместны. Это даже невежливо для бывшей. Очень бывшей.

Я видела, как кровь отливает от её лица. Она побледнела, как полотно. Её губы задрожали. Она посмотрела на Петра, но тот уставился в пол, отрекаясь ото всего. Она обвела взглядом зал — и увидела там не сочувствие, а любопытство, а у некоторых — даже злорадство. Её спектакль провалился с треском.