Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 30 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Я разгладил ладонью складку на пиджаке, сделал глубокий вдох и вернул лицу привычную, непроницаемую маску.

— Войдите, — сказал я, и голос прозвучал ровно, как будто последних пятнадцати минут не было вовсе.

Дверь открылась.

На пороге стояла Ольга. Она была вся в мыле, глаза огромные, в них страх, решимость и какая-то безумная надежда. Вид у неё был, будто она только что от стаи гиен отбивалась, а не ребёнка в сад вела.

Наши глаза встретились. Я видел, как она пытается понять, что у меня на уме: злюсь ли я из-за опоздания, недоволен чем-то или что-то другое. Но я не хотел её огорчать. С Алисой я уже навоевался, а Ольга для меня была важнее.

Я смотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла: всё её внимание должно быть только на мне, на моём вопросе и на том, что я жду от неё ответа.

— Ну что, Ковригина, — начал я, и в голосе не было ни капли той ярости, что звучала минуту назад. Только привычная, деловая собранность. — Вы готовы дать свой ответ?

Я сделала шаг в кабинет. Дверь тихо закрылась за мной, отсекая внешний мир с его банками, бывшими, скандалами в саду.

— Я готова, — сказала я. И голос мой, к моему собственному удивлению, не дрогнул. Он прозвучал чётко, ясно, как будто я отчитывалась о выполненном плане.

Мой начальник не двинулся с места, только слегка приподнял бровь, давая мне закончить.

— Я обдумала ваше предложение, Ярослав Викторович, — продолжала я, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не тряслись. — Все «за» и «против». И я принимаю ваши условия.

В воздухе что-то дрогнуло. Казалось, даже его каменная уверенность дала микроскопическую трещину. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое — облегчение? Удивление? Предвкушение?

— Вы уверены? — спросил он так же тихо. — Это необратимо. Это контракт. Со всеми вытекающими… публичными обязательствами.

— Я прекрасно понимаю, что это контракт, — кивнула я. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовала, как уголки губ сами собой тянутся вверх. Не в улыбку. В нечто большее — в оскал выжившего, в котором было и отчаяние, и дерзость. — У меня как раз богатый опыт работы с невыполнимыми условиями. С просрочками, долгами и… недобросовестными партнёрами. Справилась. Справлюсь и с этим. При условии, что мой новый партнёр, — я сделала едва заметное ударение на слове, — будет честным и надежным.

На его лице наконец-то появилась настоящая улыбка. Не та холодная и натянутая, как на корпоративах, а живая. Немного усталая и слегка ироничная, но настоящая. Он медленно обошел стол и остановился передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

— Тогда, Ольга Антоновна, — он протянул руку, — давайте заключим сделку.

Я посмотрела на его ладонь. Ту самую, что вчера случайно оказалась не там, где надо. Точнее моя ладонь вдруг коснулась не того… а может и того. Я быстро отбросила эту мысль от себя, потому что вчера наше неслучившееся рукопожатие перевернуло весь мой день. Сегодня это был просто жест. Деловой. Чёткий.

Я вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — тёплые, сухие, сильные. И в этот раз — абсолютно контролируемые.

— По рукам, — сказала я и посмотрела ему в глаза. Он тоже не сводил своих уставших глаз с меня.

Так мы и стояли, несколько секунд, скреплённые рукопожатием, которое было больше, чем просто формальность. Это была печать. Точка невозврата.