Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 179 – Рика Лав

Ася вытирала их салфетками, ее пальцы невесомо касались меня. Она смеялась при этом так беззаботно, что я застыл, не в силах оторвать от неё взгляда.

Запомни этот момент. Запечатли его так глубоко, чтобы никогда не забыть. Её смех, её сияющие глаза, эту лёгкость, которая наконец поселилась между нами.

— Ты настоящая катастрофа на кухне, — заметил я, поднимая с пола упавшую креветку. — Моё личное бедствие.

— Зато я хорошо смотрюсь в твоей рубашке, — парировала она мгновенно, и в глазах полыхнуло то самое озорство, которого мне так отчаянно не хватало. — Это компенсирует отсутствие кулинарных талантов, согласись?

— Это научно доказанный факт, — согласился я, больше не выдерживая и подходя вплотную, прижимая её поясницей к краю столешницы. — И он самым ужасающим образом отвлекает меня от процесса приготовления пищи, маленькая.

Она замерла, дыхание её участилось. Я склонился ещё ближе, так что наши губы разделяло всего несколько миллиметров.

— Можно я поцелую тебя? — спросил я шёпотом, глядя на её губы — такие близкие, такие манящие, слегка приоткрытые.

И тут её глаза внезапно наполнились слезами.

— Ася? — я отстранился мгновенно, давая ей пространство, тревога кольнула в грудь. — Что не так? Я сделал что-то…

Она потянула ко мне обе руки, обхватила моё лицо ладонями — такими нежными.

— Целуй меня, — прошептала она срывающимся шепотом. — Целуй всегда. Каждый раз, когда захочешь. Каждый день. Каждую минуту. Просто… никогда не переставай хотеть этого. Пожалуйста!

Что-то внутри меня, последний ледяной бастион, который держался на страхе быть снова преданным, рассыпался в мелкую пыль и развеялся.

Я притянул её к себе и поцеловал — но не в отчаянии, как в прихожей утром. Я поцеловал её как мужчина, который наконец получил право прикасаться к ней, и намерен этим правом пользоваться каждый день до конца жизни.

Губы скользнули по её губам медленно и требовательно, языком провёл по нижней, прося доступа, и она приоткрылась с тихим, дрожащим выдохом.

Наконец, до меня дошло то, что было незаметно во время поцелуя на эмоциях до этого. Ася не умеет целоваться. Совсем.

Движения неуверенные, робкие, язык касается моего несмело, отступает.

Я притянул её ближе, одна рука легла на затылок, пальцы зарылись во влажные волосы, вторая скользнула вниз по спине, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала каждый сантиметр моего тела через тонкую ткань рубашки. Член уже твердел, наливался, упирался ей в живот, и Ася ахнула в поцелуй, вздрогнув от этого контакта.

— Открой ротик шире, маленькая, — прошептал я, отрываясь на миллиметр. — Дай мне попробовать твой язычок. Вот так. Не бойся. Следуй за мной.

Я снова вторгся в её рот, на этот раз глубже, медленнее, показывая, как языки должны танцевать вместе, как губы сливаются, как дыхание смешивается в одно. Ася застонала — тихо и растерянно, но уже с нотками желания, которое начинало просыпаться в ней, — и её пальцы вцепились в мои волосы, притягивая меня ближе.

Она учится. Быстро учится. Господи, какая же она нежная.

Поцелуй углублялся, становился жарче, я покусывал её нижнюю губу, тянул зубами, слизывал языком, и она повторяла за мной с нарастающей уверенностью. Руки скользили по её телу — спина, бока, бёдра, — нащупывая изгибы через хлопковую рубашку, и каждое прикосновение заставляло её дрожать и прижиматься ближе.