Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 304 – Рика Лав

Я опустила ногу на пол, оказавшись лицом к лицу с Киром почти на одной высоте благодаря каблучищам, но он все равно был выше. Смотрел на меня так, будто мы были не в общественном месте, а в его спальне, и сейчас он собирается сделать со мной вещи, которые в приличном обществе не обсуждают даже шепотом.

Потом, совершенно неожиданно, Барс усмехнулся и опустился передо мной на одно колено прямо на пол магазина.

Он… он что, серьезно?

Кир взял мою левую ногу и, не колеблясь ни секунды, поставил её себе на бедро. Прямо на ткань классических брюк. Устроил удобнее, придерживая одной рукой за щиколотку, второй нашел молнию там, где я остановилась, и продолжил застегивать.

Его пальцы скользили по моей коже, огибали икру, задерживались в чувствительной ямочке под коленом, поднимались выше по внутренней стороне бедра, где кожа нежнее всего. Молния послушно ползла вверх, закрывая ногу в кожаный футляр, но прикосновения его рук обжигали и отвлекали от всего.

Я не могла нормально дышать, не могла и пошевелиться, боясь нарушить момент. Могла только стоять и смотреть на него — на темные волосы, на мускулистые руки, застегивающие сапог, на плечи, напряженные под рубашкой.

Не сдержалась. Мне же теперь можно?

Протянула руку, запустила пальцы в его волосы, проведя по мягким прядям и слегка массируя кожу головы. Кир замер на мгновение, а потом поднял лицо, и наши взгляды встретились. В его глазах плескался такой голод, такое неприкрытое желание, что между бедер стало влажно и горячо.

Провела ладонью по его щеке, ощущая жесткость вечерней щетины под пальцами. Барсов прикрыл глаза, подаваясь навстречу прикосновению, прижимаясь всем лицом к моей ладони. Потом повернул голову и поцеловал центр ладони, губы коснулись кожи.

— Кир, — прошептала я, не узнавая собственного голоса, севшего от желания.

— Нет, маленькая, — пробормотал он, опуская мою ногу обратно на пол, мимолётным движением отряхивая ткань брюк и поднимаясь во весь рост. — Не говори ничего сейчас. Иначе я не ручаюсь за последствия, и они, гарантирую, будут очень непристойными для общественного места.

Он выпрямился, и я заметила, что Виктория всё ещё стоит у витрины, пялясь на нас с застывшим на лице шоком. Рот приоткрыт. Глаза расширены. Вид у неё такой, будто мы только что устроили порнографическое шоу в прямом эфире.

Ну, если честно, мы почти что именно это и сделали. Но эта цель оправдывает средства.

Кир развернулся к ней, лицо мгновенно приняло бесстрастное выражение, словно последние пять минут вообще не случились.

— Мы берем все пары обуви, которые моя невеста примеряла за последний час, — девица дернулась при слове «невеста». — Плюс эти сапоги, в которых она сейчас. Упакуйте всё и принесите к кассе.

Виктория моргнула. Потом еще раз. Открыла рот, пытаясь что-то выдавить. Кивнула отрывисто и практически побежала в подсобку, словно за ней гналась свора голодных волков.

Кир обернулся ко мне, обхватил за талию обеими руками и притянул к себе, я чуть не потеряла равновесие.

— Ты специально устроила это представление, — констатировал он, и в голосе одновременно звучали восхищение, лёгкий укор и нескрываемое возбуждение. — Переоделась в это платье. Встала в такую позу, от которой у любого мужчины отключается мозг. Всё для того, чтобы свести меня с ума на глазах у всего магазина и его сотрудников.