Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 550 – Рика Лав

— Твое счастье, Элоиза, что я не бью женщин, — процедил я сквозь стиснутые зубы, лихорадочно прокручивая варианты действий, когда на прицеле собствееная женщина. — Иначе бы я уже давно разнес тебе череп к чертовой матери за всё, что ты сделала с моей семьей.

Элоиза истерично расхохоталась. Продолжала пятиться к машине, держа Асю перед собой как живой щит. Костя дошел до седана первым, дернул заднюю дверь, открыл её. Засунул Марику внутрь на сиденье, потом развернулся обратно, прикрывая Элоизу.

Кострова дошла до машины, нащупала рукой за спиной дверь. Дернула ручку, потянула на себя. Дверь скрипнула, открываясь.

Мать твою!

— Прощай, Барсов, — она усмехнулась окровавленными губами. — У меня дальше путь в один конец, так что можешь хоть обыскаться. Это была моя последняя сделка на родине. Скажем, закрывала не реализованные желания и маленькую месть собственной дочери, предательнице. А твою жену я верну тебе… может быть. Если захочу. Но ой не факт, что захочу!

Элоиза держит её, как куклу, а я ловлю взгляд Аси и застываю в этом моменте, как муха в янтаре.

Мира больше нет. Есть только этот беззвучный диалог. Вокруг крики Элоизы, рычание Громова — но для меня наступила вакуумная тишина.

И в этой тишине я смотрю в глаза любимой и вижу там не животный страх смерти. Я вижу прощение.

Ася прощает меня за то, что я не всемогущий бог. И в этом её взгляде, полном слез, я читаю всю нашу жизнь за секунду: как она хмурилась мне в кафе при первой встрече и вылила на голову кофе, как улыбалась, когда я делал ей предложение, как она прижималась ко мне, плача от страха.

Всё, что я берег, сейчас утекает сквозь пальцы.

Моя жизнь — это переменная, которой я всегда готов был пренебречь в уравнении боя. Асина жизнь — это величина, которой нет цены. И сейчас это гребанное уравнение не имеет решения. Я просчитываю траектории, углы, рикошеты. Гром мог бы снять Костю с двух рук даже в движении.

Но дуло у виска Аси…

В главном бою, там, где на кону стоит не долг, а единственная, родная душа, я оказался пуст. Гром ждет команды, но я не могу её дать, потому что боюсь.

Я, Барсов, боюсь как пацан! И этот страх гложет меня изнутри сильнее, чем пуля. Потому что он разоблачает меня перед самим собой: без Аси я не живу, я просто потерянная оболочка!

В следующий момент я не сразу осознал, что происходит. Вот Элоиза тянется к салону, а вот Ася вырывается из хватки Элоизы, бьет ее локтем в живот отчего женщина охает и ударяется о дверь машины.

Она разворачивается к Костровой лицом, их взгляды встречаются на расстоянии вытянутой руки.

— Тебе не повезло, потому что я женщин бью, — хрипло выдохнула Ася.

И врезала Элоизе кулаком. Голова Костровой отлетела назад, она отшатнулась, ударившись о дверь еще раз, взвизгнула зажимая нос и оседаяя вниз. Пистолет выпал из её руки, упал в снег, и моя девочка отшвырнула его ногой.

Ох-ре-неть…

Всё дальше произошло за считанные секунды.

Я сорвался с места, пересекая расстояние между нами. Схватил Асю за плечи, рывком отбросил её назад, за спину, прямо в руки подбежавшего Дэна. Друг перехватил её и уволок в сторону, прикрывая собой.

Костя ошалело дернулся, стремясь развернуть ствол в мою сторону. Но я был быстрее. Перехватил запястье левой рукой, выкручивая наружу и вверх. Одновременно правым локтем ударил ему в солнечное сплетение, отчего мужик согнулся пополам. Не дав ему опомниться, провел бросок через бедро. Костя полетел в снег, грохнувшись на спину.