Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 85 – Рика Лав

Она замолчала, пыхча в трубку.

— Как вообще люди тебя выносят? — наконец выпалила она с раздражением. — Ты невыносимый деспот, знаешь?

— Мне это говорили, — усмехнулся, откидываясь на спинку кресла и представляя её лицо — надутое, с нахмуренными бровями. — Так что решила? Пойдёшь сама или мне приехать?

— Хорошо, — сдалась Ася со вздохом. — Схожу в кафе завтра. Съем твой проклятый суп и второе. Но я сама заплачу, слышишь? Сама. Не нужны мне твои деньги. Кроме зарплаты.

— Как скажешь, — не стал спорить я, хотя уже мысленно планировал позвонить Алисе и попросить её проследить, чтобы с Аси не взяли денег в том кафе. Хотя, зная Алису, она и сама до этого додумается. Можно было бы сделать проще и предложить поесть в счет зарплаты, но Ася скорее себе руку отгрызет, чем согласится.

Мы попрощались, и я положил телефон на стол, глядя в окно своего кабинета на вечерний город, где огни фонарей зажигались один за другим, превращая улицы в светящиеся реки. Скоро Новый Год…

Она была где-то там. В этой огромной бетонной коробке. Одна, измотанная. Борющаяся с миром и с самой собой.

И я не могу перестать о ней думать. Ни на минуту.

Это было проблемой. Большой, серьёзной проблемой, которая угрожала моему спокойствию и здравомыслию.

Потому что Ася была не просто моей горничной, которая приходила убирать дом. Не просто подругой Алисы, жены моего лучшего друга. Не просто человеком, которому я решил помочь из благородных побуждений.

Она становилась чем-то большим. Чем-то важным. Чем-то… необходимым, как воздух. И это пугало меня больше, чем любая перестрелка, больше, чем смерть, которая дышала в спину на операциях.

Потому что я не контролировал это чувство. Не мог выключить его, как выключаешь свет. Оно росло внутри, заполняя все пустоты, которые я старательно игнорировал годами после своей самой большой ошибки юности.

Ася проникла под кожу. И теперь я не знаю, как вытащить её оттуда. И хочу ли вообще этого.

В понедельник утром я приехал в офис раньше обычного — в половину седьмого, когда город ещё только просыпался, когда улицы были пусты, а небо серым, обещающим снег. Нужно было разобрать кучу бумаг, накопившихся за выходные, подписать контракты на новые объекты, встретиться с потенциальным клиентом — владельцем сети ювелирных магазинов, которому требовалась серьёзная охрана.

Но едва я сел за массивный дубовый стол, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и открыл первую папку с документами, как зазвонил телефон.

Михалыч. Рано для него.

— Говори, — бросил я, отодвигая папки в сторону и ощущая, как внутри сжимается тревожное предчувствие.

— Есть новости, — голос адвоката, прозвучавший в ответ, был через чур серьёзным. — Хорошие и плохие. С чего начать?

— С плохих, — вздохнул я, потирая лоб. — Всегда сначала с плохих. Потом хорошие хоть немного скрасят картину.

— Отец ребёнка, Павлов Вячеслав, подал встречное заявление через своего адвоката — какого-то госовика, судя по формулировкам, — Михалыч зашуршал бумагами. — Требует вернуть дочь немедленно, настаивает на том, что старшей верить нельзя, утверждает, что старшая дочь систематически настраивает девочку против него и матери, что она хочет разрушить семью из мести, что забрала ребёнка незаконно и удерживала против воли. Более того, приложил показания свидетелей — троих соседей, которые якобы неоднократно видели, как Ассоль Павлова применяла физическое насилие к ребёнку, била её, таскала за волосы, кричала.