Книга Право тебя любить, страница 60 – Нюта Царёва

Он прав. Все это была слишком явная провокация, а я не справился. Поддался эмоциям и наломал дров. Мог же просто выкинуть его из квартиры и не марать руки.

— Я виноват, не отрицаю, — снова поднимаю на тренера взгляд. — Как мне все исправить?

— Что все?

— Я хочу быть с Лерой, остальное вторично, — мой голос звучит уверенно, потому что нет ни капли сомнений в моих словах и желаниях.

— А она чего хочет? — Антон Сергеевич прячет улыбку за кружкой.

— Говорит, чтобы я оставил ее в покое…

Но это все ложь. Попытка сбежать, которую я не принимаю.

— А на самом деле?

— Я не знаю… — моя уверенность испаряется. — Мне кажется Лера просто боится своих чувств.

— Ну так сделай так, чтобы не боялась. Ты же мужчина, защитник, спортсмен. Докажи ей, что она нужна тебе и никому не отдашь.

Как будто все так просто. Сделай.

— Как?

— В постели свечку тоже подержать? — издевается тренер, а я закатываю глаза. Все в общем-то понятно.

— Спасибо, не надо, — хмыкаю я и разминаю мышцы шеи, уж в постели у нас вопросов не возникло. Там я отработал на десятку.

— Думай, — Антон Сергеевич стучит пальцем по виску. — Головой в первую очередь и не торопись что-то делать.

— Я понял, спасибо вам.

Поднимаюсь и протягиваю ладонь. Тренер пожимает, но не торопится отпускать.

— Не наломай дров. Вспомни чему столько лет учился.

Стою перед зеркалом в своей квартире, сжимая в руках чемодан. Отражение бледное, но в глазах читается стальная решимость. Решение принято. Все просто: я возвращаюсь к Севе, а Виктор остается свободным. Не такая уж и высокая цена за глоток счастья.

— Это единственный выход, — шепчу себе, но голос звучит чужим, будто его вырвали из глубины.

Вещи укладываю быстро, почти механически. Ничего лишнего — только необходимое. Одежда, документы, пара книг. Фотографии оставляю. Зачем они мне там? Там, где я снова стану тенью.

Телефон вибрирует в кармане. Сердце замирает, я знаю, кто это. Виктор. Он не сдается. А я не могу ответить. Не сейчас. Не после того, как уже все решила.

Сбрасываю звонок и уверенно набирает сообщение: «Я решила вернуться к мужу. Не звони мне больше». Отправляю и заношу номер Виктора в черный список.

Воцаряется тишина. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем продолжить сборы. Руки мелко дрожат, а глаза предательски жжет, но я сдерживаюсь.

Телефон снова жужжит, как назойливая муха. Я застываю у открытого чемодана, пальцы сжимают край свитера. Смотрю на экран — мама…

— Да, мам.

— Ну наконец-то! — голос резкий, будто ножом по стеклу. — Я уже думала, ты вообще не возьмешь трубку. Опять забыла про мать?

Вздыхаю. Веки тяжелые, будто налиты свинцом.

— Я работаю.

— Всегда ты работаешь! А у меня опять давление скачет, голова раскалывается. Никто даже стакан воды подать не может.

Губы сами шевелятся, выдавая заученные фразы:

— Ты пила таблетки?

— Какие таблетки? — фыркает она. — Ты же врач, должна сама знать!

В зеркале над комодом мое отражение кажется чужим: темные круги под глазами, пересохшие губы. Рука тянется к виску, но я останавливаю себя.

— Мам, я не могу сейчас говорить...

— А когда сможешь? — голос становится тоньше, язвительнее. — Когда я уже в гробу буду?

Тишина. Я сжимаю телефон так, что трещит корпус.

— Ну ладно, — внезапно смягчается мама. — Я тебе не для этого звоню.