Книга Право тебя любить, страница 74 – Нюта Царёва

Вик регулирует воду, и теперь она льется теплым, ласковым потоком, смывая с него пот, смывая с меня последние крупицы стыда и неловкости. Он снимает с меня полотенце, и его взгляд скользит по моему телу, и в этом взгляде нет оценки, нет критики. Только голод, обожание и какое-то животное, первобытное удовольствие.

Виктор прижимает меня к прохладной кафельной стене, но мне не холодно. Его тело, его губы, его руки согревают меня лучше любого солнца. Он целует меня. Глубоко, влажно, безраздельно. Его вкус — это единственное, что существует. Запах его кожи, шампуня, чистого мужского тела — мой единственный наркотик.

Я отдаюсь ему. Полностью. Без остатка. Так, как никогда в жизни никому не отдавалась. С мужем никогда не испытывала подобного. Я всегда где-то пряталась, всегда что-то держала при себе, всегда боялась показаться слишком навязчивой, слишком громкой, слишком… живой.

С Виктором я не прячусь. Я кричу в поцелуй, когда его руки скользят по моей коже, смывая все прошлое, все плохое. Я выгибаюсь навстречу его ладоням, желая, чтобы он касался меня везде, чтобы не осталось ни миллиметра моего тела, который не помнил бы его.

Вода льется на нас, смешиваясь со слезами облегчения и счастья, которые я даже не пытаюсь сдерживать. Я растворяюсь в нем. Перестаю существовать как отдельное существо. Нет больше Леры, запуганной, затравленной. Есть только эта: его губы на моей шее, его сильные руки, держащие меня, его шепот моего имени, заглушаемый шумом воды.

Виктор говорит, что любит меня. Говорит это снова и снова, и я верю каждому слову, потому что чувствую это каждой клеткой. Это не просто близость, а очищение. Он смывает с меня всю грязь прошлого, всю боль, весь страх. Его любовь, его страсть, как живая вода, которая заливает все мои раны и заставляет меня заново родиться здесь и сейчас, в этой тесной душевой кабине, в его объятиях.

Когда волна накрывает нас обоих, я не кричу. Я просто плачу. Тихо, беззвучно, прижимаясь лбом к его мокрому плечу. Он не отпускает меня, держит, пока дрожь не проходит, пока вода не начинает казаться прохладной.

Виктор смотрит на меня, и в его глазах я вижу свое отражение. И понимаю, что отдала ему не просто тело. Я отдала ему всю себя. Разбитую, искалеченную, но настоящую. И он принял меня. Всю. Без остатка.

— Сумасшедший, — уже беззлобно смеюсь я позже, снова закутываясь в полотенце. Мое тело приятно покалывает от наслаждения.

— Это все ты, — усмехается он, и его глаза сияют как у мальчишки, который только что получил самый лучший подарок в жизни.

И я понимаю, что он прав. Это я сошла с ума. Сошла с ума от любви к нему. И это самое прекрасное безумие в моей жизни.

— Тебе звонил тренер, — вспоминаю я, пытаясь привести в порядок мокрые волосы. — Перезвони ему. Говорит, что-то срочное и хорошее.

— Хорошо, — кивает он, уже стоя под потоками воды.

Я переодеваюсь в одежду Виктора. Чистую футболку и хлопковые брюки. Великоваты, придется придерживать. Расчесываю пальцами волосы, заплетаю в косу и спускаюсь на кухню. Там мама Виктора, Елена Васильевна, что-то энергично режет на разделочной доске. Воздух пахнет свежей зеленью. Я чувствую себя чужой, непрошеной гостьей, на цыпочках проскользнувшей в чужую жизнь.