Книга Право тебя любить, страница 86 – Нюта Царёва

Ночью щит падает, и я вою в подушку, как раненое животное, пока не засыпаю от изнеможения. Просыпаюсь с той же пустотой внутри. С ощущением, что мое сердце не бьется, а просто механически качает кровь, потому что должно.

Единственное, что не дает мне сорваться, сесть на поезд и умолять Виктора о прощении — это мысль, что ему будет лучше. Что я освободила его для нормальной, полноценной жизни. Для той, которую он заслуживает.

Сегодня мы с Катей, моей новой подругой, сидим в уютном кафе с ароматом свежей выпечки. Она рассказывает что-то про парня с работы, жестикулирует, смеется. Я киваю, делаю вид, что слушаю, а сама смотрю куда-то мимо нее, на капли дождя, стекающие по стеклу. Мысли очень далеко, там, где осталось сердце.

Мой телефон, лежащий на столешнице, вздрагивает от уведомления. Я машинально переворачиваю его экраном вверх и замираю.

Прямой эфир. Бориса. Кот…

Это моя единственная, крошечная слабость, маленькая щель в броне. Я подписалась на его канал еще в прошлой жизни. Иногда, в особенно тоскливые вечера, я пролистываю его ролики, чтобы увидеть его. Услышать его смех, удостовериться, что с ним все хорошо. Но Виктор перестал появляться в видеороликах Бориса.

Мое сердце неожиданно сбивается с ритма и начинает колотиться где-то в горле. Взгляд перебегает на Катю, которая увлеченно что-то рассказывает, потом снова на экран. Все внутри дрожит от дикого, запретного желания нажать на это уведомление.

— Свет, ты чего? — голос подруги звучит как будто из-под воды.

Я вздрагиваю. На свое новое имя я до сих пор не научилась отзываться.

— Ничего… — бормочу я и, задержав дыхание, все же нажимаю на экран.

Загружается живая трансляция. Первое, что я вижу — это Кот. Он говорит что-то серьезное, совсем не смешное, не в духе своего контента. Но я почти не слышу слов. Потому что за его спиной… на диване… в моей квартире…

Сидит Виктор.

Мир сужается до размеров экрана. Мой Виктор, но это не он, это его тень. Его изможденное, осунувшееся лицо. Глубокие тени под глазами, которые кажутся фиолетовыми даже через маленький экран. Он смотрит в пол, его плечи сгорблены, выглядит так, словно его сломали. Окончательно и бесповоротно.

— …поэтому, ребята, мы и решились на это, — говорит Кот. — Помогите, если что знаете. Любая информация важна.

Потом он поворачивает камеру, и Виктор поднимает голову. Смотрит прямо в объектив. Прямо на меня. Его глаза… в них столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Лера… — его голос хриплый, надтреснутый, пронзает меня насквозь, как раскаленный нож. — Если ты меня слышишь… я не знаю, где ты. Но я знаю, почему ты ушла. Я все знаю.

Слезы сами собой появляются на глазах и текут по щекам горячими ручейками. Я даже не пытаюсь их смахнуть.

— Ты совершила огромную ошибку. Думая, что делаешь лучше. Я… я без тебя просто не могу. Видишь? — он делает слабый жест рукой, указывая на себя, на всю эту разруху вокруг. — Я разрушаюсь. Мне ничего не нужно. Ни контракт, ни карьера, ни будущее… Ничего без тебя.

Вик говорит еще. Говорит о любви. О нашей любви. Показывает нашу общую фотографию, ту, где мы смеемся, прижавшись щеками друг к другу. Он умоляет любого, кто меня увидит, сообщить. Умоляет меня вернуться. Признается в любви на весь мир. На всю страну.