Книга Сводные. Ты не для меня, страница 35 – Нюта Царёва

Я выпрямляюсь, смахиваю кровь с губы и смотрю прямо на них. Внутри гремит злость, тело протестует от каждого движения, но я не собираюсь останавливаться.

— Ну давай, — говорю хрипло, вытирая ладонью подбородок. — Посмотрим, кто первый упадет.

Злость выходит из-под контроля и ослепляет. Я делаю шаг вперед, но тут же чувствую новый удар — снизу, в живот. Резкая боль заставляет согнуться, но я перехватываю руку, пытаясь развернуть противника. Ошибка. Кто-то со спины резко толкает меня вперед, и я падаю на колени.

— Завалили! — орет один из них, и тут же по телу проходят удары. В ноги, в ребра, в плечо. Я группируюсь, боль взрывается во всем теле, но я только скриплю зубами. Не могу показать, что это меня ломает. Они этого не получат.

— Что, герой, уже не такой резкий? — ухмыляется тот, кого я первым отправил на землю. — Давай еще раз!

Я слышу еще один удар, но в этот момент раздается крик:

— Эй! Что за херня?!

Голоса. Шум. Я успеваю увидеть, как кто-то размахивается, но удар не прилетает.

— Какого хрена?! — раздается голос Вика.

Голова гудит, но я все еще чувствую, как воздух вокруг меня меняется. Мои пацаны влетают в драку, оттаскивают тех, кто был надо мной. Кот смеется, врезая кому-то локтем.

— Чего, братцы, без толпы слабо?

Противники отступают. Кто-то хватает товарища за шкирку, кто-то бормочет угрозы.

— Это еще не конец, — бросает один, отступая назад.

— Тебя все равно достанут, — добавляет второй.

Я поднимаюсь, опираясь на прутья забора, тяжело дышу. Плевать. Пусть попробуют.

Фей стоит рядом, уперев руки в бока.

— Ты совсем башку потерял? — спрашивает он с укором.

Вик только ухмыляется, смахивая кровь с губы.

— Да ладно, зато весело.

Я молчу. В груди все еще пульсирует злость. Захожу в здание интерната, понимая, что весь этот день — череда ошибок, но остановить его невозможно.

Тело начинает сдавать, и я медленно оседаю. Боль, которую я до этого загонял внутрь, теперь отзывается в каждой клетке. Голова гудит, в глазах плывет. В интернате слишком жарко, или это я горю изнутри? Нахрен это все. Надо просто отдышаться.

— Кай, ты что, совсем? — голос Фея доносится откуда-то издалека.

Я молча сползаю на пол. Кот матерится, кто-то хлопает меня по спине, но я не реагирую. Все тело будто в тисках.

— Валерия Андреевна, срочно! — раздается голос Вика.

И вот она уже передо мной. Холодные пальцы касаются моего запястья, щупают пульс. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд жесткий.

— Давление падает. Ты сейчас мне вырубишься тут! — цедит она сквозь зубы и машет перед носом ваткой с нашатырем. — Надо скорую, Кай.

— Нахрен скорую, — отвечаю я сквозь пелену перед глазами. — Мне нельзя.

— Что значит «нельзя»? — ее голос поднимается на октаву выше.

— Просто нельзя! — рычу я, стремительно трезвея. — Сам справлюсь.

Она сверлит меня взглядом, потом тяжело выдыхает.

— Да хоть сдохни, упрямый осел, — бросает зло, но все равно продолжает осмотр.

В этот момент в дверях медкабинета появляется тренер. Антон Сергеевич. Глухой топот тяжелых ботинок, холодный взгляд.

— Что опять произошло? — его голос, низкий, пропитанный сталью, разрезает воздух.

Я молчу. Пацаны тоже.

— Я повторяю. Что. Произошло? — рявкает так, что дрожат стекла.

Гробовая тишина. Только Фей нервно ерзает, потом вздыхает и выдает: