Книга Сводные. Ты не для меня, страница 58 – Нюта Царёва

— Возвращайся к Рафаэлю, если он еще не уехал, — на его губах появляется жесткая усмешка. — У меня другие планы.

— Кай…

Пытаюсь достучаться до него, объяснить, что он все неправильно понял. Но Кай не дает шанса. Он жесток. Беспощаден. Разворачивается, словно я пустое место, и уходит к машине, где его ждут друзья.

Я стою, не в силах пошевелиться. Что теперь делать? Как его остановить?

Из дома выходит Ахмет. В руках у него листок бумаги. Он протягивает его мне.

"Заброшенные ангары у переезда" — написано кривым, но понятным почерком. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Что он задумал? Это опасно? Кай только из больницы. Он не должен туда ехать.

Бегу обратно к Рафу. Он все еще в беседке, с телефоном в руках.

— Помоги! — выдыхаю, почти падая рядом. — Я не знаю, как остановить его. Он только из больницы. Он на психе. Он… он натворит дел.

Рафаэль поднимает взгляд. Его глаза спокойные, но внутри что-то меняется.

— Так пусть валит, — говорит равнодушно. Но без злости. — Не дите малое.

— Пожалуйста! Спаси его. Я не могу… я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Это моя вина. Я… я не справилась.

— Куда ехать-то?

— Заброшенные ангары у переезда. Я не знаю точно, где это.

Раф довольно скалится.

— Зато я прекрасно знаю.

Набирает номер и прикладывает телефон к уху.

— Тих, дело есть. Надо помочь. Заброшенные ангары. Срочно.

Он встает, кивает мне.

— Поехали.

Мы садимся в машину Рафа. Он срывает ее с места. Сердце грохочет. Руки дрожат. Я прижимаюсь к стеклу, пытаясь дышать ровно. Вскоре за нами пристраиваются еще две тачки.

— Кто это? — спрашиваю, тревожно глядя в зеркало заднего вида.

— Мои друзья. Вечер обещает быть жарким.

Я сжимаю ремень безопасности так, будто он может удержать меня от взрыва внутри.

— Надо вызвать полицию, — внезапно озвучивая мысль, что рвется из глубины страха. — Мы не можем просто так ехать туда. Это… это может закончиться очень плохо!

Рафаэль оборачивается ко мне на секунду. Его взгляд жесткий, твердый, как бетонная стена.

— Даже не думай, — отрезает он. — Такие вещи решаются между собой. По-мужски. Если вмешаются менты будет только хуже. Для всех.

Я зажмуриваюсь, сдерживая слезы. Сердце стучит так громко, что, кажется, слышно на весь салон.

Рафаэль сбрасывает скорость перед поворотом, прищуривается:

— Давай только без истерик, ладно?

— Я не истерю, — шепчу сквозь сжатые губы.

— Хорошо. Тогда просто расслабься. Ничего с твоим братом не случится.

Он жмет на газ, и машина резко ускоряется.

Кайрат

Мы подъезжаем. Точнее влетаем на территорию заброшки и останавливаемся, чтобы осмотреться. Место глухое. Ветер таскает пыль по бетону, фонари тусклые, как в дешевом хорроре. Старая промзона, ангары, в которых давно никто не хранит ничего.

Я вижу их силуэты еще издалека. Ждут. Как шакалы. За нами облако пыли, музыка давно заглохла, только сердце стучит в висках. Ветер завывает, будто знает, что сейчас здесь польется кровь. А небо висит низко, как перед бурей.

— Оу, — тянет Фей, прищурившись. — Кажись, нам сегодня начистят фейсы.

— Заебутся, — ухмыляюсь, нащупывая в кармане кастет.

Металл ласкает ладонь. Надеваю и сжимаю кулак. Холодный металл будто вливает сталь в вены. Я не боюсь. Адреналин мой любимый наркотик.

— Я вообще-то за конструктив, — бурчит Вик, вращая шеей, как перед боем.