Книга Сводные. Ты не для меня, страница 56 – Нюта Царёва

— Когда и где? — сухо интересуюсь я.

— Через час. Старые ангары у переезда.

Мысленно прикидываю маршрут и возможную тактику.

— Я с вами.

— Ты уверен? — с сомнением отзывает друг. — Ты ж только с больнички вроде.

— Абсолютно. Я в форме, — вру, не моргнув глазом. — Заезжайте через полчаса. Я буду готов.

— Принято. Договорились, брат.

Он сбрасывает, а я выдыхаю. Внутри снова греется этот огонь. Теперь знаю, куда его слить. Но, не потому что хочется. Потому что должен.

Я иду к шкафу, достаю кастет, балаклаву. Разминаю шею. Челюсть щелкает. Сердце колотится. Не от страха — от ярости. Это не про драку. Это про то, кем я стал. Кем меня сделали.

Ахмет встает со стула и подходит ком не.

— Кай… — произносит уверенно, а «поиграем?» приходится объяснять на пальцах.

Я замираю на секунду, прикидывая сколько на это уйдет времени и качаю головой.

— Нет, мелкий. Не сейчас.

Я одеваюсь, а он хмурится. Но не настаивает. Просто стоит и смотрит. Мне бы сказать что-то нормальное. Обнять. Но во мне сейчас слишком много темноты.

— Сиди дома, ясно? — киваю ему. — И никуда не выходи.

Он кивает. Уходит. А я стою, сжав кулаки.

Сам все начал — сам и закончу. Никогда за чужие спины не прятался. И не собираюсь начинать.

Через полчаса я выхожу из дома. Снежка нигде не видно. Значит ушла. С этим мажором. Ну да. Чего еще ожидать? Пусть проваливает. Не нужна она мне. Мне вообще никто не нужен кроме брата.

Но в то же время и бесит все. Жутко раздражает. И больно. Потому что поверил ей, как придурок. Потому что эта девчонка неожиданно стала много для меня значить.

За воротами вижу машину. Парни уже ждут. Фей выходит из тачки, машет рукой и пальцем стучит по циферблату ручных часов.

— Братан, погнали. Время жмет.

Я киваю. Готов.

— Кай, подожди! — голос за спиной заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.

Оборачиваюсь. Конечно, Снежок.

— Чего тебе? — бурчу. И иду дальше.

Она догоняет, хватает меня за плечо и пытается развернуть.

— Ты куда собрался?

Оббегает меня и упирается в грудь ладонями, чтобы остановить. Глупое сердце бьется в ребра, не зная, что оно нахрен никому не сдалось.

— По делам, — стискиваю зубы. — Тебя это не касается.

— Зачем ты так? — мямлит она, отводя взгляд. — Я просто… хочу понять.

— Хватит, — прекращаю это все. — Хватит пытаться влезть в мою жизнь. Разберись сначала со своей.

Снежок сжимает губы, глаза опасно сверкают.

— Ты несправедлив. Я просто…

— Возвращайся к Рафаэлю, если он еще не уехал. У меня другие планы.

— Кай…

Отворачиваюсь и иду к парням. Не могу больше это слушать.

Тимофей кивает:

— Жестко ты.

— Не лезь, — бурчу предостерегающе.

Он открывает дверь машины.

— Все в сборе. Погнали.

— Веселье на вечер обеспечено, — скалится Вик.

Тачка у Фея — старое ведро с гвоздями. Двери скрипят, руль люфтит, магнитола орет шансон вперемешку с какими-то мемами и не переключается. Но Тимофей в нее влюблен. Свое есть свое.

Пока едем, пацаны втроем в салоне наперебой вводят меня в курс: кто, где, что, зачем. Я слушаю. Почти. Но мысли утекают. К Снежку. К ее взгляду. К голосу.

— Кай, ты вообще слушаешь? — Кот оборачивается.

— Я здесь,— отвечаю, расплываясь в кривой усмешке.

— И что я только что сказал?

— Хер его знает, — отмахиваюсь небрежно. — Давай по новой. Только четче.