Книга Сводные. Ты не для меня, страница 80 – Нюта Царёва

Кай останавливается в двух шагах от кровати.

— Добрый день, — говорит он, голос твердый, но сдержанно-холодный.

— Здравствуй, Кайрат, — отвечает папа так же спокойно, но в его тоне звучит скрытая мягкость.

Они смотрят друг на друга долго. Как два бойца перед первым раундом.

В комнате сразу сгущается напряжение, почти физическое. Две сильные личности впервые встречаются. Никто не говорит ни слова, но воздух между ними звенит.

Я, сидя между ними, сжимаю кулаки на коленях, ощущая, как сильно я люблю их обоих. И как сильно хочу, чтобы они приняли друг друга. Но возможно ли это?

Кайрат

Снежок оборачивается ко мне, робко улыбается, пытаясь подбодрить.

— Мне пора, — говорит отцу и выходит, тихо прикрыв за собой дверь. Оставляя нас наедине.

Без нее дышать становится тяжелее. Воздух будто густеет. Пропитывается ненавистью, исходящей от меня. Я стою в двух шагах от кровати и смотрю на мужчину, который когда-то был для меня всем. Моим миром. Моим героем. Тем, на кого я хотел быть похож. Тем, кто уничтожил мое детство и веру в добро.

Он улыбается, слабо, натянуто.

— Спасибо тебе, Кайрат, — хрипло говорит отец. — Ты спас мне жизнь. Я очень благодарен и теперь в долгу перед тобой.

Я молчу. Его слова скользят мимо меня, как дождь по стеклу. Мне абсолютно похер на его благодарность. А долг… Смешно даже слышать от человека, бросившего свою семью.

— Не обольщайся, — хмыкаю я. — Я не для тебя это сделал и пришел сюда не от большой любви.

Он смотрит на меня не понимающе.

— Мэри попросила меня. Ради нее я готов на все.

Отец вздыхает, отводя взгляд.

— А твой брат. Ахмет, как он? — вдруг спрашивает он, голосом, в котором звучит странное напряжение.

Я смотрю на него долго. Лицо его почти искренне обеспокоенное, но я знаю цену этим заботливым ноткам. Детство брата этот человек тоже уничтожил. Но, знать ему о наших проблемах и победах ни к чему. Он для нас посторонний.

— Ахмет в порядке, — говорю я ровно. — А тебе о нем думать я запрещаю. Его жизнь — это только мое дело. Ты его бросил когда-то. Больше тебя не существует.

— Кай, ты не прав, — начинает отец. — Выслушай меня. Я все объясню.

— Кому нужны твои объяснения? Они могут вернуть маму? — Мой голос становится жестче, а в груди страшно печет. — Не лезь в его жизнь нашу семью. Тебе нет в ней места.

Потом, не давая ему возможности что-то сказать, задаю единственный вопрос, который горит у меня внутри.

— Как ты мог? — смотрю в глаза, буквально прожигая насквозь. Пожалуй, это единственное, что я хочу понять. Хотя бы попытаться. Чтобы никогда самому не угодить в эту грязь.

Отец вздрагивает, поднимает глаза. И начинает нести какой-то бред, спотыкаясь на каждом слове:

— Был тест ДНК... Я думал, ты не мой сын. Я... я не знал, как правильно поступить. Твоя мать запретила мне общаться с вами. Все было сложно...

Я поднимаю руку, обрывая его. И это ничтожество называется моим отцом? Я не согласен. Я не хочу.

— Мне не интересно, — говорю жестко. — Мой отец... Человек, который был для меня примером, авторитетом, которого я обожал всем детским сердцем... для меня давно умер.

Он сжимает кулаки на простынях.

— Не горячись, Кайрат. Ты не знаешь всех обстоятельств.

Я смотрю прямо в его глаза.

— Мне плевать на обстоятельства. Единственное, за что я тебе благодарен, — это за Мэри. И ее я забираю себе.