Книга Хозяин пустыни, страница 110 – Слава Доронина

Сегодня над морем красивая дымка, и линию горизонта совсем не видно. Книгу читать не охота, есть тоже. И я, сидя на лавочке, смотрю в белесую даль и опять занимаюсь тем, что подбираю имя своей дочери. Пока ничего не нравится и не ложится на сердце.

Спустя полчаса аппетит так и не появляется, зато возникает желание побродить по узким улочкам, заглядывая в витрины. И одна привлекает внимание сильнее остальных. Я как завороженная хожу между стеллажами с крошечными комбинезонами, носочками с рюшами, шапочками с ушками.

— Это безумие, — говорю себе, когда понимаю, что в корзине уже лежат три платья, двое штанишек и целая стопка ползунков, а я стою на кассе.

Имени у дочери еще нет, зато платьев на два больше, чем у меня в шкафу.

Выхожу из магазина с пакетами, щурясь от солнца и радости. Иду по улочкам, лавируя между туристами, и думаю о том, что вернусь в свою любимую кофейню и закажу какой-нибудь вкусный десерт по этому поводу. И наконец определюсь с именем. Хотя бы несколько вариантов.

Площадь почти пустая. Столики на террасе с видом на море заняты лишь наполовину. Я выбираю место у края, откуда открывается лучший вид. Ставлю пакеты на соседний стул, достаю телефон. Чатик уже проснулся. Кристина скидывает фото Москвы из окна. А Алиса рекомендации для скорпионов на сегодня. Я усмехаюсь. Шлю им в ответ пейзажи Позитано.

Потом открываю заметку, где накидала список имен: Аделина. Камилла. Изабелла. Летиция. Ноэми. Эмилия.

Все не то. Эта девочка внутри меня — уникальная, необычная. Я хоть и не планировала ее, но сейчас это — самая большая драгоценность. Никогда не думала о детях, что так рано стану мамой, а теперь даже не представляю, что могло бы быть иначе.

Я смотрю на море, на волны, которые набегают и отступают, и вдруг вспоминаю о пустыне, о ночном небе, усыпанном звездами, о песке, о мужчине, по которому все так же тоскую. Очень сильно.

Песок… Sabbia по-итальянски?

Сабина.

Красивое. Нежное. С намеком.

— Сабина, — шепчу я, пробуя имя на вкус. — Саби. Сабина Коста.

Тоже заношу в список и делаю глоток ячменного кофе. Горьковатый, с ореховыми нотками. Не то чтобы вкусно, но хотя бы похоже на настоящий. Отправляю вариант для девчонок в чат. Но там пока молчание.

— Девушка, у вас свободно? Можно присесть? — раздается вдруг над ухом.

Голос низкий, с хрипотцой. Знакомый до боли… Неужели галлюцинация?

Сердце пропускает удар, затем бьется с такой силой, что начинает кружиться голова, и мир качается перед глазами, будто я вдруг оказалась в открытом море в шторм.

И так страшно поднять голову. Потому что если это он — если это правда он — я разревусь. Или упаду в обморок. Или сделаю что-то еще более неподобающее беременной даме на публике.

Никс, так и не дождавшись разрешения, садится напротив, поставив пакеты с детскими вещами на асфальт, наверное, и не обратив внимание на изображения малышей на том.

Столько раз я представляла его появление, нашу встречу, но ни разу — вот так. И не думала, что настолько растеряюсь.

В светлой льняной рубашке, с закатанными рукавами, с легкой щетиной на скулах. Уставший. Похудевший. И зелеными глазами, которые сейчас смотрят на меня так, будто я какое-то совершенство.

Щипаю себя за ногу под столом. Больно. Неужели это реальность?