Книга Хозяин пустыни, страница 115 – Слава Доронина

Разогреваю в микроволновке еду и ставлю тарелку перед Никсом.

Он все это время наблюдает за мной.

А потом я наблюдаю, как ест он. Это так необычно.

— С работы ты сам говорил уйти нельзя… — решаю повременить с новостью о Наумове. Больше интересуют планы Никса. Он ведь все просчитал? Поэтому здесь?

Он кивает.

— Нельзя. Но моя работа теперь заключается в координации и аналитике наших агентов по всей Европе. Иногда придется уезжать в командировки. Но я всегда буду возвращаться. Если в общих чертах, то никакой опасности и рисков, как было в пустыне. Правда подробностей рассказать не могу.

Молчу, переваривая услышанное.

— А Гринсбург?

— Пока проходит обучение. Месяц или полтора на раздумья у него еще есть. А после… — качает головой. — Попробую выбрать ему что-то попроще из локаций. Он сам встал на этот путь, Лера. Я не вербовал его.

Верю. Гринсбург всегда был таким. Искал границы, чтобы их проверить. И если он что-то решил, его уже не переубедить.

Никс откладывает приборы и встает. Подходит, берет мое лицо в ладони, проводит большими пальцами по скулам. В зеленых глазах столько нежности в это мгновение.

— Я уже и не помню, когда жил как обычный человек. Лишь создавал видимость. Надевал маску. И никогда никого не любил по-настоящему. Ни с кем не хотел быть. Ни с кем до тебя. А еще я не знаю, что такое «просто». Но хочу попробовать. С тобой. Если ты, конечно, согласишься.

Наклоняется и целует.

Все разговоры о Наумове вылетают из головы. Обо всем. И я думаю о том, что, может быть, эти месяцы были самыми непростыми в моей жизни, но это признание… Оно стоило каждого дня одиночества. Все стоило того.

* * *

Сумерки окрашивают небо в красивые оттенки. Никс спит с дороги, а я сижу на террасе с чашкой травяного чая, перечитываю сообщения от девчонок, наслаждаюсь закатом и заново проживаю этот день по крупицам.

Лейла выходит составить компанию, спрашивает, надолго ли Никс.

— Надеюсь, — отвечаю я, все еще не уверенная, что происходящее реально. — Кажется, проснусь завтра, и все исчезнет. И мой день сурка снова возобновится. И отчаянная тоска по нему…

— Да будет благосклонен к вам Аллах, вы это заслужили, — говорит она, встает, желает спокойной ночи и идет в свою комнату.

Я так и не сказала ей, что жду ребенка, но, возможно, она сама догадалась. Зато мои подозрения, что Лейла докладывает обо мне Никсу, развеялись после нашего с ним разговора.

Сполоснув чашку, я заглядываю в гостиную. Никс спит на диване. Одну руку закинул за голову, другую положил на живот. Рубашка расстегнута. Он выглядит непривычно беззащитным.

Я подхожу тихо, сажусь на край дивана и смотрю на него. Резкие скулы, отросшая щетина, шрам над бровью, которого раньше не замечала. Как давно он его получил? Повинуясь порыву, протягиваю руку и провожу пальцами по его волосам. Он не просыпается, только вдыхает глубже.

Сердце опять колотится где-то в горле.

В этой тишине, в этом доме, в этом городе, где пахнет лимонами и морем, я вдруг понимаю простую вещь. Я не просто согласна на его условия. Я ждала его, чтобы их принять. И не потому, что у меня нет выбора. А потому, что он мой выбор. Страшно всегда. Разница только в том, будут ли это отголоски счастья, как сегодня, или бесконечная тоска по нему.

Никс медленно открывает глаза. Смотрит на меня сонным, мутным взглядом. Несколько секунд, и фокус возвращается. Проводит по моей руке.