Книга Хозяин пустыни, страница 24 – Слава Доронина

Он вдруг хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх.

— А пропажа людей, по-вашему, тоже остается без внимания?

— Снимай свое тряпье, — приказывает он.

— Ч… что?.. — голос предательски срывается.

Ясин наклоняется к моему уху:

— Ты хотела информацию. Я могу ее дать. Но сначала ты докажешь, что готова за нее заплатить. — Он смотрит мне в глаза.

Ветер будто сильнее воет снаружи. И песок стучит по стенам.

Я смотрю на Ясина. На жесткие скулы, тень щетины. И все, что хочу, — это выцарапать его черные глаза. Но если сделаю это… Если скажу «нет» — он вышвырнет меня. В лучшем случае. И я уеду с пустыми руками. Наумов так и останется там — живой, но недоступный. И ноль информации.

Если скажу «да»…

Ясин убирает руку. Отступает на шаг.

— Покажи мне, что ты умеешь играть по-крупному. — Он садится обратно на подушки, вальяжно раскидывает ноги.

В голове каша из страха, азарта, стыда и бешенства. К такому повороту я точно не была готова…

— А если… я откажусь?

— Тогда завтра, когда буря стихнет, ты и твой мальчик попадете в руки других людей. И от них вы явно не узнаете, что случилось с Наумовым. А он… — Ясин делает глоток, — он останется в пустыне навсегда. И что с тобой будет — тоже под вопросом. Возможно, отдадут кому-то в эскорт. Может, пустят по кругу, а потом выкинут полуживую в песках. Я не знаю. У любого влиятельного человека есть враги и конкуренты. Я не исключение.

— Запугиваете?

— Предупреждаю.

— Я… я не проститутка, — говорю четко. — Ясно вам?

— А я и не предлагал тебе денег. Я предлагаю выбор. Сделай его. Очевидно, что ты здесь за информацией. Выбирай: платить мне или кому-то другому. В пустыне всегда найдется тот, кто возьмет плату.

Но деньги тебе не нужны, не так ли, похотливый жеребец?

Медленно, очень медленно, я поднимаю руку и касаюсь лямки топа. Может, опасно вестись на его слова, но иногда лучше подыграть. К тому же ситуация приняла нестандартный поворот. Это все оказалось ловушкой. Как и предупреждал Гринсбург. Жаль, что я его не послушала.

— Вы обещаете, что расскажете правду? — напускаю на себя наивный вид.

— Возможно, — произносит он без тени искренности, но с любопытством: как далеко я могу зайти?

Я стою, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Как его взгляд, тяжелый, черный, скользит по открытой коже. Меня накрывает злостью. Яркой, ослепительной, как та звездная ночь на бархане.

Медленно поднимаю руку. Поправляю лямку обратно на плечо, глядя Ясину в глаза.

— Нет, — говорю спокойно, хотя внутри все дрожит от страха. — Вы сказали, что не держите тех, кто вам нужен. А я вам нужна. Иначе не пригласили бы, — делаю шаг вперед. Но не к выходу. К Ясину. Сажусь на подушки напротив, через низкий столик. Смотрю прямо в эти черные глаза-провалы. — Поэтому давайте без дешевого театра, — кладу руки на стол, показывая, что не дрожу. — Я хочу узнать, что случилось с Наумовым. Вы хотите что-то от меня. Если это просто тело — то я… не готова. Вот так и при таких обстоятельствах по крайней мере. Заключим сделку?

Ясин смотрит на меня долго. Очень долго. И вдруг уголок его губ дергается.

— Ты смелее, чем я думал, — говорит он. Голос снова ленивый, но в нем уже нет металла. — Или глупее. Не пойму пока.

— Разберетесь со временем. Но сначала скажите: Наумов точно жив?