Книга Хозяин пустыни, страница 48 – Слава Доронина

Пока иду мимо затухающих костров и накрытых столов, ловлю себя на странном ощущении, что это все нереально и у жизни дурацкое чувство юмора.

Женщины заводят меня в шатер Ясина, а сами расходятся, что-то приговаривая на своем тарабарском. Если бы, конечно, у меня был телефон, я погуглила, как все происходит в этой стране после свадьбы, чтобы знать, к чему готовиться, но, увы. Я мало того что в беду угодила, так, по ощущениям, и в каменный век попала. С современными элементами в интерьере.

Внутри горят лампы. Мягкий свет, ковры, подушки. Низкий столик с фруктами и кувшином. Ясин стоит в углу. В распахнутой светлой рубашке. Наблюдает за мной, пока я замерла у входа и боюсь пошевелиться. Бросаю взгляд на кровать, где еще буквально позавчера он трахал свою жену, а сегодня, похоже, собирается трахать меня. Впрочем, нет, Гугл не нужен. И так понятно, чем мужчина и женщина занимаются после того, как становятся мужем и женой. И через тысячу лет все будет одно и то же.

Наша переглядка длится почти минуту. Внутри все кипит от негодования. И сама я трясусь от дичайшего непринятия ситуации. Вспоминаю, как в самолете Марк показывал видео с белыми и черными кошками и просил посчитать черных. Я правильно посчитала, но он сказал, что там в середине мелькнули две рыженькие. А я даже не обратила на них внимания. Пересмотрела — и правда. Суть его эксперимента была до жути проста. Если переводить на мои новые реалии: мозгу дана команда «страдать от неизбежности собственного заточения», и именно это он и делает. Ищет теперь всякие доводы, на чем бы еще зациклиться, чтобы найти подтверждения, что я оказалась в полнейшей заднице. И упоминание про задницу, когда на меня смотрят такими горящими голодными глазами, явно лишнее. Там я пока точно девственница, и менять это не хотелось бы.

— Подойди, — говорит Ясин.

Не двигаюсь. Не хочу. Хочу сбежать. Но ноги приросли к ковру. Проблема в том, что я не знаю, как во всей этой ситуации уцепиться за двух рыжих котов. Кругом черные. И в глазах напротив — тоже.

— Валерия.

Сглатываю. Делаю шаг.

— Еще, — приказывает Ясин.

Останавливаюсь в метре. Смотрю на него. Замечаю шрам на упругом животе. Дальше глаза выхватывают темную дорожку волос, которая уходит в пах. Нервно сглатываю, когда вижу, что у него стоит. Даже сквозь брюки видно.

— Я не буду с тобой спать, — говорю с вызовом. — Не сегодня. Не завтра. Никогда.

Ясин молчит и продолжает наблюдать за мной своими черными глазами. Вид расслабленный, и я бы даже сказала: лениво-скучающий. Много девушек уже принудил к сексу? А вдруг у него где-то в пустыне колодец вот таких использованных вторых жен, и он забит уже костями. А этот Хасан в сговоре? Или у самого такой же колодец надоевших? Воображение будто бы еще с десяток черных котов помещает в голову.

— Ты можешь меня заставить, да. У тебя сила, власть, люди. Но это не значит, что я перестану тебя ненавидеть. Меня тошнит от всего этого. — Я обвожу взглядом шатер. — От тебя. От твоей жены, которая смотрит так, будто хочет убить. От этих женщин, которые одевали меня как куклу. От этого праздника, который для них радость, а для меня — конец. Конец всего, и ты не можешь это не понимать. И хочешь, чтобы… — голос срывается. Я замолкаю на секунду, сглатываю ком в горле и чувствую, как близка к истерике.