Книга Хозяин пустыни, страница 78 – Слава Доронина

Я смотрю на нее и почему-то вижу себя. Такая же пленница. Меня кормят, поят, одевают, но я так же на привязи и не могу шагнуть в сторону. Спасибо, что без живота. Пока что.

Подхожу ближе, протягиваю руку, чтобы погладить теплую морду. Но на меня вдруг рявкает торговец. Он вылетает откуда-то сбоку и отталкивает меня за запястье. Снова что-то кричит на своем тарабарском.

Я отшатываюсь. Торговец орет уже на всю площадь, размахивает руками, собирая зевак.

Ясин оказывается рядом мгновенно. Он спокойно кладет руку ему на плечо, говорит что-то быстро и по-арабски. Не разбираю слов, но тон властный, ледяной. Торговец замолкает, только бормочет обиженно, отступая.

Я смотрю на пони. Она даже уха не повернула, спит стоя.

— Почему он кричал? — интересуюсь у Ясина, не сводя глаз с пони.

— Деньги сначала давай, потом трогать. Здесь везде так.

Жалкая, ничтожная участь у этой бедняжки. И ее будущего детеныша.

— Выкупи ее, — тихо прошу я.

— Кого?

— Пони эту, — киваю на животное.

— Зачем? — Ясин поднимает бровь.

— У меня не было свадебного подарка. У вас же принято женщине золото дарить? Или что-то такое? А ты вроде как обеспеченный, и проблем с деньгами точно нет.

Ясин молчит секунду. Смотрит на меня, переводит взгляд на животное.

— Поездки тебе было недостаточно?

— Организуй ей переезд, — продолжаю настаивать на своем. — Со мной ведь проблем не возникло.

Он улыбается, опять смотрит на пони. Расслабленный. И будто бы даже удивленный.

— Она беременна. Что ты с ней будешь в пустыне делать?

— Ухаживать.

Ясин качает головой. Но отходит к торговцу. Они недолго переговариваются, после чего Ясин отсчитывает купюры, а торговец отвязывает веревку и почти кланяется.

Ясин возвращается и подает мне конец веревки.

— Довольна?

— Да, — отвечаю я и подхожу к пони. Снова глажу, глядя на ее, как мне кажется, грустное лицо.

— Может, жизнь в пустыне и покажется тебе скучной, но не такой тяжелой, как здесь, — приговариваю я. — Спасибо, — оборачиваюсь к Ясину.

Он все еще улыбается.

Я чешу пони по теплому носу, и она открывает огромные печальные глаза. На одно мгновение мне кажется, что она понимает меня.

— Как ты ее переправишь?

— Мои люди организуют, — слегка оборачивается он, а я только сейчас замечаю двоих людей в длинных туниках. Или как эти одежды называются? Надо видимо приобщаться к местной культуре, чтобы не быть белой вороной.

— Они все время с нами были? Даже в Агадире? — вспоминаю ту поездку к порту.

— Нет. Только в Марракеше и по пути обратно будут сопровождать. Здесь многолюдно, ну и когда я понял твой замысел про побег…

— Я не сбегу, — перебиваю его. — По крайней мере, в Марокко.

И так ведь понятно, что у него здесь все схвачено. Честно говоря, мне плевать, какие бы проблемы возникли у Ясина, если бы я исчезла, но вот у Крис, Гринсбурга или Алисы… Нет, все же я не настолько отбитая эгоистка.

Ясин направляется к своим людям, затем подзывает меня и просит отдать веревку.

— Ее Джана зовут, — говорит он, когда мы отходим от пони.

— Жеребенка я Сахарой назову. Независимо, мальчик это будет или девочка. Знаково, учитывая, что появится он в песках.

— Боюсь, она раньше родит.

— Серьезно? — искренне беспокоюсь я.

— Я не знаю. Но дорогой ее может растрясти.

Я закусываю губу и оглядываюсь. Надеюсь, этим двум помощникам не составит труда помочь животинке. Но лучше бы она дотянула до пустыни — я хочу это видеть. Хоть какое-то развлечение в песках. Бабуля в детстве часто говорила, когда я не хотела исправно учиться: «Коровам хвосты будешь крутить». Ее слова стали практически пророческими. Только не коровам, а пони, и не хвосты крутить, а принимать роды. Ну а что, помимо пони, там еще верблюдов полно. Можно и у них потом роды принимать. Работы непочатый край.