Книга Хозяин пустыни, страница 93 – Слава Доронина

Шум воды затихает, и через несколько секунд Ясин появляется в комнате. На теле свежие ссадины и шрамы, он снял линзы. Сердце нервно сжимается от мысли, что вот этого всего я больше не увижу. И очень скоро. Сколько у нас времени? День? Два? Неделя?

Пока я сражаюсь с вихрем непонимания внутри, Ясин накидывает свободную рубашку и садится рядом. Я наблюдаю, как он ест, задерживаю глаза на груди и упругом животе…

— Если продолжишь так разглядывать, то придется столкнуться с последствиями. Я возьму в расчет, что ты недавно из плена, но могу гарантировать: забуду в ту же секунду, как прикоснусь, а ты мне ответишь.

Да, деликатность не его конек. И эти слова заставляют сердце сжаться лишь сильнее. Допускаю мысль, что мое влечение не просто физиологическая реакция тела, но как же это все неправильно… Началось, продолжается и в принципе заканчивается тоже так.

— Ответишь, Валерия? — негромко спрашивает, очерчивая мое лицо изумрудными глазами.

Учитывая, что хочу его и скоро никогда не увижу, какой ответ рассчитывает услышать? А если уже завтра уедет из пустыни навсегда? Бесчеловечно с его стороны так поступать. Держать как пленницу в неведении, разжигать желание, сделать женой насильно, а теперь отпустить. Лучше бы он был подонком и преступником, каким я его и считала после всей этой истории с пленом и убийствами, пусть и спасая меня.

— Правильное решение, — по-своему истолковывает мое молчание, и опять принимается за еду. Прожевав, продолжает: — Одно-единственное событие в жизни с негативными последствиями не должно определять весь твой путь. Если бы мне тогда кто-то это объяснил, я бы обязательно прислушался. Но рядом оказался человек, которого я интересовал как ресурс и средство достижения цели. Тебе в этом плане повезло больше. Я хочу, чтобы ты прожила счастливую и яркую жизнь. У тебя для этого все есть: молодость, силы, внешность, мозги.

Все-таки этот мужчина ни разу не про комфорт и стабильность. Он ходячий вызов и сексуальность. Темный дьявол, который, видимо, не знает слов «отчаяние», «уныние», и мыслей в его голове «у меня ничего не выйдет» наверняка нет и никогда не было. Вся эта самоуверенность, наглость, дерзость — часть сложного характера.

— А если отвечу? Это будет прощальный секс? — пытаясь подавить волнение в голосе, спрашиваю я.

Уголки его губ едва заметно дергаются.

— Хочешь напоследок что-то выторговать?

Не знаю… Скорее наоборот. Заняться с ним любовью просто так. Чтобы потом было о чем вспомнить. Не уверена, что подпущу к себе в ближайшие годы хоть одного мужчину. После всей этой истории у меня психологическая травма. Не представляю, как кому-то доверять. Тем более рассказывать, что пережила. Полагаю, эта информация и под запретом, а единственный человек, кто сейчас обо мне знает практически все… это Ясин. Или Никс. Как его теперь называть?

Да-а-а… репортаж был бы, конечно, потрясающим. Девушки вывели бы в топ этого неандертальца, который, отложив еду, тянется ко мне. Подхватывает под ягодицы и усаживает себе на бедра.

От предвкушения, что он сейчас меня поцелует, немеют кончики пальцев и все внутри обливается тягучим расплавленным металлом.

— Ничего мне от тебя не нужно, — шепчу я, глядя ему в лицо, запоминая каждую черточку. В полумраке его настоящие глаза без линз кажутся почти прозрачными.