Книга Хозяин пустыни, страница 97 – Слава Доронина

Я даже не замечаю, как пейзаж начинает меняться. Появляются оливы с искривленными стволами, будто старухи, перешептываются о чем-то своем. Апельсиновые рощи вспыхивают оранжевым среди изумрудной листвы. Воздух становится другим: влажным, соленым, с привкусом цветов. И никакого песка. Поразительно!

— Скоро будем подъезжать, — бросает Каиль, не оборачиваясь. — Сделаем остановку и покормим лошадей или уже до дома?

— До дома, — отвечаю я.

И так непривычно произносить это слово.

Дорога сужается. Асфальт вьется серпантином. Справа — отвесные стены, увитые плющом и глицинией, слева — обрыв в море. Я вцепляюсь в сиденье двумя руками. Мы ныряем в очередной тоннель. Я закрываю глаза. А когда открываю — мир переворачивается.

Позитано лежит внизу, как шкатулка с драгоценностями. Дома лепятся друг к другу, каскадом спускаясь к морю, будто кто-то рассыпал сахарные кубики с вершины утеса. Купол церкви горит желтыми и зелеными витражами. И куда ни глянь — растительность.

Открываю окно и дышу полной грудью. Пахнет чем-то сладким, неуловимым. А еще свободой, которую так жаждала получить…

Мы проезжаем табличку с названием города и съезжаем с основной дороги. Узкая частная дорожка, вымощенная камнем, ведёт вниз и в сторону, туда, где городская суета затихает. Ворота открываются бесшумно, и мы направляемся к аккуратному домику. Территория оказывается больше, чем я думала. Это может показаться странным, но чувство внутри вспыхивает приятное. Словно я когда-то тут уже была.

— Ну вот и все, — Каиль глушит мотор, и я выхожу на улицу. Осматриваюсь.

Участок спускается к морю террасами. Лимонные деревья, розмарин, лаванда. Ступеньки, увитые глицинией, ведут к небольшой конюшне. Джана и Сахара там отлично разместятся. Рядом загон с мягкой землей и навес. Для них. Для моих девочек. Даже это Ясин предусмотрел, не лишил меня своего свадебного подарка. И должна признать, эти две животинки куда получше золота и украшений.

Я подхожу к конюшне, обхожу её и нахожу за ней красивую лужайку, уходящую к самому краю скалы. В углу беседка, увитая жасмином. Немного заброшенная, но я ей займусь.

Наверное, только сейчас, впервые глядя на всё это, задумываюсь о том, как жила с фоновой тревогой последние месяцы в Москве: что мне не хватает денег на кредит, что ипотеку чёрт-те сколько платить, и лучше бы я в это всё не ввязывалась. Забивала на личную жизнь и постоянно работала, работала. Тайно грезила о переменах. Правда, не о таких… И этот домик с небольшой территорией был в моих мечтах, но где-то ближе к старости.

— Вам нравится? — спрашивает Лейла.

Я даже не слышу, как она подходит.

Смахиваю слезинки со щек. Опять думаю о Ясине. Наверное, так организовать и воплотить мечту в реальность возможно только человеку, которому небезразлично твое будущее…

— Да, очень, — киваю. Сглатываю ком. — А тебе?

Ведь жить мы тут будем вместе. Я одна с этой территорией и живностью точно не справлюсь. Даже это он предусмотрел.

— После той дыры, где я жила, и как надо мной издевались… Это рай земной, — с восторгом отвечает Лейла.

Точно надо поинтересоваться ее жизнью. Кажется, там драма похлеще моей.

Каиль заносит наши вещи в дом, пока я осматриваюсь внутри и брожу по комнатам. Трогаю стены. Открываю шкафы. Вешаю куртку на крючок. Так и подмывает спросить Каиля: во сколько это всё обошлось Ясину? Но другая моя часть говорит, что не дороже всего того, что я потеряла в Москве и пережила в пустыне. С одной стороны, хорошо, что у меня нет родни и мои долги никому не перейдут. Но плохо, что Ясин взял с меня обещание не мстить Наумову и не появляться в России.