Книга Наследник на его условиях. Книга 2, страница 89 – Слава Доронина

Леон помогает встать, доводит до двери, накидывает на мои плечи свой халат и говорит, чтобы заходила.

Ноги не слушаются, тем не менее шагаю. Мне не просто страшно, я испытываю ужас. Краем уха слышу, как дверь за спиной закрывается.

Это будто плохой сон. Зен в проводах. Датчики пикают. Он не двигается, хотя еще недавно был полон сил и планов, не давал мне продыху в постели и трахал, трахал, трахал…

Приближаюсь и трогаю его руку. Слезы текут по лицу ручьем. Перед глазами один за другим проносятся флешбэки, как Зен впервые берет сына на руки, как играет с ним в саду, как укладывает спать. Что если Дамианис не выживет и мой мальчик будет расти без отца? А как же я? Как мне потом жить с разбитым вдребезги сердцем? А малышке Лее?

Не могу сдержать всхлипа. Шепчу, что хочу отмотать время назад и никуда не ехать, а еще лучше не встречать Дамианисов. Слезы капают на ладонь Зена, и он вдруг сжимает мою в ответ, открывает глаза и смотрит осознанным, ясным взглядом. Такого не бывает у людей, которые находятся в реанимации в тяжелом состоянии, на грани жизни и смерти. Я это точно знаю!

— Тише, Даша. Душа в клочья от твоих слез. Живой я. Чего ты меня раньше времени хоронишь?

Во мне растут непонимание и возмущение.

Зен берет мою руку и прижимает к своей груди, где яростно стучит его сердце.

— Здоров я.

— А я после таких потрясений нет… — шепчу обескураженно. — Что все это значит?..

— Объяснить всего не успею. Летите с сыном и Леей домой. Я тоже скоро вернусь.

Смотрит он так пронзительно, что на мгновение я забываю о страхе, как жить, если Зен не выкарабкается.

— Вы… Ты… Господи, как же это жестоко… — Опять начинаю плакать.

— Даша, никому не нужны факты, что ты не причастна к махинациям Калиничева, хотя удалось их найти. Леон выводит меня из общего дела. Пока я здесь, ответственность за тебя и Эмиля на нем, поняла?

Ничего я не поняла, кроме того, что как-то надо идти. До конца. И это первая ясная мысль в голове за последние несколько часов. Истерики оставлю на потом. И вот это все, что братья устроили, обязательно им припомню.

— Ну все, не плачь.

— Придется. — Я нервно сглатываю и сжимаю руку Зена. — За дверью ваш злодей. Ради него это представление устроено?

— Мракобесие, согласен. На что только не пойдешь, чтобы загнать подлеца в угол.

Судорожно выдыхаю, глядя на Дамианиса, в его красивые глаза. Так хочется обнять Зена! Что я и делаю. Как раз в тот момент, когда появляется медсестра и говорит, что больше нельзя находиться в реанимации. Ругает меня, что трогала больного и пыталась его обнять, отчитывает уже в коридоре, словно маленькую девочку. На глазах у Гибсона.

Стараюсь не фокусироваться на нем и никак не подать вида, что на самом деле было в реанимации. Подхожу к Леону и, уткнувшись в его грудь, плачу навзрыд. Причем по-настоящему. Но уже от облегчения, что с Зеном все хорошо.

— Ну все, все, — утешает Леон, пока ведет меня к лифту.

В фойе он отходит купить воды. Стив догоняет Дамианиса и останавливает, они о чем-то переговариваются. Возвращается Гибсон один. Протягивает бутылку с водой.

Я делаю несколько жадных глотков.

— Похвально, что так предана Зену. Настоящие чувства к нему, да?

Поджимаю губы, глядя в ненавистное лицо.

— Лучше бы ты, конечно, сбежала… — Улыбка напротив похожа на оскал. — Был бы отличный повод тебя наказать. А так, получается, и не за что…