Книга По доброй воле, страница 87 – Слава Доронина

Гриша вглядывается в мое лицо, наращивает темп, а я кусаю губу в попытке загасить свои громкие стоны.

Шахов врезается глубже, по его вискам стекают капли пота. До слуха доносится скрежет движущегося стола. Так символично. На этой кухне случилась наша первая близость, после которой я испытывала подобие стыда, а сейчас кажется, что я как сгусток эйфории. Или начисто из нее состою.

Наполненность внутри становится еще более ощутимой, приятной, я чувствую приближение оргазма и не только своего. Когда он настигает нас, кричу и царапаюсь, растворяясь в мужчине, который дарит столько эмоций.

Отдышавшись, я льну к Григорию и дрожу. Это было очень сильно! Словно через меня пропустили двести двадцать вольт, а теперь вдруг обесточили. Он отстраняется, целует меня в ключицу, а затем, подхватив на руки, несет в душ.

Не жду, что близость между нами повторится, но именно это и происходит. Шахова хватает еще на один заход, а потом он выключается, будто по щелчку.

Я встречаю Дмитрия с пакетами, раскладываю еду в холодильнике и ложусь под бок к Грише, впервые за долгое время погружаясь в сон с улыбкой на губах и умиротворением в душе.

Утром просыпаюсь с тяжелой головой. Григория рядом нет. Часы показывают восемь.

Нужно поехать домой и переодеться, привести себя в порядок. Я не могу в таком виде пойти на похороны. Пишу Дмитрию СМС и прошу его забрать меня.

Умывшись в ванной и накинув на себя халат, выхожу в гостиную. Шахов сидит за ноутбуком и пьет кофе. Выглядит он значительно лучше, чем вчера. Или мне хочется так думать.

— Доброе утро. – Кладу руки на его плечи и касаюсь губами виска. – Ты давно встал?

— Доброе, – отзывается Григорий. – Полчаса назад.

— Я вызвала Дмитрия. Съезжу домой переодеться…

— Я сам тебя отвезу, – огорошивает он. – Заодно поздороваюсь с Анной Иосифовной.

В груди опять расцветает нежность. Я целую Гришу и иду одеваться.

Через час машина паркуется у моего дома. Пока собираюсь, бабушка с Шаховым пьют чай и о чем-то беседуют. У этих двоих обоюдная симпатия, и она не может не радовать. Удивительно, но Миша никогда бабуле не нравился, а здесь полный коннект.

* * *

Церемония прощания с Ириной Анатольевной длится почти три часа. Я не отхожу от Григория. Почему-то вспоминается день, когда хоронили маму и мужа. Слез у окружающих было в разы больше. Встряхиваю головой и блокирую эти эмоции. Рано или поздно все умирают. Это больно и тяжело, но как-то нужно приходить в себя, продолжать жить и не зацикливаться на печальных мыслях об утрате. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять и принять. Григорий же держится гораздо лучше – уверена, он быстрее найдет внутри себя точки опоры. А я буду рядом и помогу.

Шахов ненадолго оставляет меня в машине одну и идет рассчитаться с организатором похорон. Когда возвращается, хочу спросить, куда мы поедем, но не осмеливаюсь. Впрочем, надобность в этом отпадает, потому что Григорий сам озвучивает маршрут, словно подслушав мои мысли.

— На какое-то время я оставлю дела на Платона. Утром взял путевку на остров. Поедешь со мной?

Поеду ли? Да я об этом даже мечтать не смела!

— А на сколько? – спрашиваю для приличия, хотя сама едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать от радости.

— Надолго, – слегка улыбается Шахов, разглядывая меня.