Книга Непорочная, страница 11 – Слава Доронина

— Я это уже поняла, — улыбается Эль в ответ.

Одной проблемой стало меньше. Фух.

— Никакие деньги этому мерзавцу можешь не возвращать. В ближайшее время Рубину не до того будет. Я почти весь день наблюдала за ним через прогу, и записанного материала вполне хватит, чтобы отмазать тебя от проблем, а «твоего парня» взять за яйца. На одном из отрывков, который я сейчас отправлю в полицию, Рубин сдает с потрохами и себя, и еще одного своего подельника. Таких, как ты, у них с десяток девчонок, и каждую первую они ставят на счетчик. Так что пусть с этим разбираются правоохранительные органы, а ты поезжай к матери и побудь с ней неделю, а то и две. Договорились?

В глазах Эль стоят слезы благодарности. Несколько раз она громко шмыгает носом, а потом бросается мне на шею. Обнимает так сильно, что мы обе едва не заваливаемся на пол.

— А ты? — спрашивает она.

— У меня есть одно незавершенное дело. Потом тоже уеду.

— Навсегда? — Эль словно читает мысли.

— Пока не знаю, — обманываю я.

— Тонь... — Эль опять всхлипывает. — Ты просто не представляешь, что для меня сделала… — Она еще раз крепко меня обнимает.

Конечно, представляю. И не прочь, чтобы и за меня вступился такой же «волшебник», но его, к сожалению, нет. Придется как-то самой выбираться из той задницы, в которой оказалась по собственной глупости.

Я хватаюсь за гудящую голову и с трудом приоткрываю веки. Зрение никак не прояснится. Почему такое коматозное состояние? Стараюсь вспомнить, из-за чего оказался в отключке. События воспроизводятся с трудом.

Разговор с Даном, парковка, люди Маршалла... боль в груди, темная копна волос склонившейся надо мной девчонки из бара, ее испуганные глаза на пол-лица...

— Ну наконец-то очухался, — доносится сквозь гул знакомый голос. — Я уже думала по русской традиции, которые ты так любишь, в церковь ехать и за упокой свечку ставить. Правда врач отговорил, сказал, тебе еще рано.

Судя по пищащим датчикам на руке, я в знакомой для себя обстановке. Но, хоть убей, не могу вспомнить, как долго здесь нахожусь. За последний год это третья госпитализация. Проклял меня, что ли, кто?

— Сердце? — Облизываю пересохшие губы, пытаясь сфокусироваться на лице Ванессы.

— Легкое оказалось пробито. Ну и образ жизни, который ты ведешь, наложил отпечаток. Предынфарктное состояние. В тридцать-то лет, — цокает она языком. — Если бы Зен хоть отчасти был в курсе, как у тебя «все под контролем» в плане здоровья, он точно не доверил бы тебе ребенка. Да даже щенка.

— Все, — морщусь я и устремляю глаза в белый потолок. — Болтаешь много. И без того голова трещит.

Разговорчивость и эмоции — верный признак, что Ванесса в панике.

— Леон… — Она подходит ближе и берет меня за руку. — Может, ты все-таки сделаешь мне ребеночка? Ну вдруг однажды не пронесет, так хоть кого-то оставишь после себя. Плохой наследственности я не боюсь, а возможностей хватит, чтобы воспитать ребенка. Даже без отца…

Какие оптимистичные прогнозы. Пиздец.

— Тебя рядом не было, когда люди Маршалла мне пушкой в грудь тыкали? А то, может, рикошетом голову задело?

— Какой же ты… Я вообще-то места себе не находила от волнения...

— Врача позови.

Ванесса переводит взгляд на монитор с показателями.

— У нас тут кое-что произошло, пока ты отдыхал под капельницами.