Книга Непорочная, страница 13 – Слава Доронина

Не помню, как мы доезжаем до отеля, все время хочется спать. При таком раскладе и впрямь можно было остаться в стационаре, но я с детства не люблю больницы.

Едва переступив порог спальни, падаю на кровать и снова засыпаю. Снится та девчонка из бара. Поначалу казалось, что она мне привиделась и никто меня не спасал, но, проснувшись, по крупицам воспроизвожу каждую деталь того вечера и понимаю, что это был не мираж. Темноволосая именинница была на парковке.

Чуть оклемавшись, звоню своему врачу, и тот высылает список лекарств, после приема которых почти сразу становится лучше и больше не хочется все время спать. Не без усилий я собираюсь и еду в офис.

— Минус тебе за это, — демонстрирую Ванессе список, переступив порог ее кабинета. — Не могла сразу с Коганом связаться?

Помощница в ответ нервно закатывает глаза.

— Дан где? — интересуюсь у нее.

— Без понятия.

— Документы по сделкам в кабинет занеси. И кофе организуй.

— Кофе? После предынфарктного состояния и реанимации?

— Кофе. Сделай, — повторяю я, выделяя каждое слово, и ухожу в свой кабинет.

Погружаюсь в отчеты и охреневаю от того, сколько всего произошло за тот промежуток времени, пока я забил хер на работу и занимался не пойми чем.

Взяв телефон, набираю Дана.

— Есть идеи, кто мог это сделать?

— Заказчика трудно будет найти. А вот исполнителя — легко, — усмехается он.

Не понимаю, что в этом веселого.

— Займись тогда. И заодно найди мне ту девчонку из бара.

— Которая не дала тебе отойти на тот свет? — продолжает посмеиваться Дан.

— Ее самую.

— Я уже подсуетился и кое-что на нее нарыл. Лови. — Слышно, как он затягивается сигаретой.

Я открываю почту и, прочитав две верхние строчки, с грохотом ставлю чашку с кофе на стол.

— Ни хрена себе! И где сейчас это чудо находится?

— Там, где и положено. В тюрьме. В расход ее пустят за такие деньги.

Медлю, постукивая ручкой по столу.

— Уточни по своим каналам, целка она или нет.

— Зачем тебе это? Постой... Хочешь ее себе, чтобы самому на ней отыграться?

— Угадал. — Я комкаю лист бумаги с отчетом по счетам. — Хочу, и еще как.

Я поднимаю голову и в сотый раз осматриваю обшарпанную стену перед собой, трясясь от холода. У меня отобрали все вещи, даже теплый джемпер, а саму обыскали до трусов и поместили в одиночный изолятор. С тех пор про мое существование будто забыли. По идее, должно ведь быть по-другому, когда обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере? Признания нужно выбивать, по допросам таскать, возможно, даже пытать. Но ничего этого не происходит. И я не знаю, плохо это или хорошо.

Поджав колени к груди и свернувшись калачиком на узкой кровати, закрываю глаза и дрожу всем телом. Мне страшно и холодно. Похожие чувства я однажды уже испытывала, но вспоминать об этом в такой момент — ни к чему. Лишь хуже себе сделать, а я и так держусь на волоске.

Лежу минуту, вторую, а потом меня просто выключает. Похоже, организм устал находиться в постоянном стрессе, как и я устала от мучительной неопределенности.

Подрываюсь на месте, словно по щелчку, услышав, как дверь в камеру открывается. Часто-часто моргаю, привыкая к неестественной темноте.

Иногда приходилось засиживаться за компом допоздна, не видеть солнца, да вообще ничего не видеть, кроме монитора перед глазами, но тогда я была на свободе и в любой момент могла куда-то пойти. А сейчас будто жизни лишили, поделив ее на до и после. Если суд вынесет суровый приговор и я на несколько лет останусь в подобных условиях... Понятия не имею, как это вывезу. Возможно, сойду с ума. Или сделаю с собой что-нибудь...