Книга Билеты в один конец, страница 66 – Слава Доронина

— Завтра из органов опеки позвонят. Им нужно будет прийти с инспекцией. К тому же у вас развод – такие случаи всегда проверяются.

Да, ещё бы понять, как вообще пережить этот период. Кто бы подсказал.

Лена провожает полицейского. Я остаюсь с Алисой. Успокаиваю, глажу по голове.

Дочь шмыгает носом и спрашивает, зачем он приходил.

— Убедиться, что мы дома. Что с тобой всё хорошо.

— А что с нами не так? – всхлипывает она.

Что говорить ребенку? Правду? Но какая же она мерзкая, гадкая, и я бы не хотела, чтобы Алиса страдала. Как найти эту золотую середину? И обелять Толю не хочу с его низкими поступками. Потому что ненавижу его в это мгновение. Презираю всем сердцем.

Сдержав всплеск напряжения и злости на бывшего мужа, каким-то чудом беру себя в руки и спокойно всё объясняю Алисе, а потом долго с ней лежу, глажу по спине, пока ее дыхание не выравнивается.

* * *

Утро начинается вполне обычно. Дочь не сразу вспоминает о ночном происшествии, а я решаю не нарушать наш режим и собираю её в сад. Но по дороге Алиса замечает полицейского, и сразу обрушивается с вопросами. А моя тяжесть на душе возвращается во сто крат.

Сдав дочь воспитателям, домой не тороплюсь – сегодня выходной. Иду в парк, чтобы выпить кофе и просто побыть наедине с собой и своими мыслями. Внутри всё так же гадко, отчего-то хочется плакать. А ещё – позвонить Толе и наговорить ему всякого в ответ. Как он мог написать в этом заявлении, что я шалава, алкоголичка, сплю с другими мужчинами без разбора, что я аморальная женщина и дочь у меня не на первом, не на втором и даже не на третьем месте?

Вот бы стереть себе память…

Таранов присылает сообщение, спрашивает, как всё прошло и удалось ли сфотографировать заявление. Отвечаю ему, что нет.

Он скидывает время, когда может подъехать. Что интересно, не предлагает к нему домой, и я догадываюсь почему: чтобы действительно поговорить. И я это одобряю. Мне и так секса хватает. Головного мозга.

Из органов опеки звонят ближе к полудню. Я обещаю забрать дочь из сада пораньше, чтобы инспекция убедилась, что у нас всё хорошо, что моя дочь опрятна, накормлена и условия у нас замечательные, пусть и живём мы временно у подруги.

Не знаю, как переживаю этот ад по второму кругу. Но оказывается, он не последний. И будет третий, четвертый. Потому что к нам приедут потом на новую квартиру, которую я сниму, и по каждому вызову отца вплоть до решения суда, с кем остаётся наша малолетняя дочь.

Замечательно.

Ну спасибо, что не на учёте. И на том, как говорится.

Уложив поздно вечером Алису спать, натягиваю кожанку и выхожу из дома. Таранов уже ждет внизу.

Я как-то забываю про его приступы, и что это не очень безопасно – садиться к нему в машину, куда-то ехать. Приезжать ему к дому Лене тоже не следовало, но по уверенному спокойному выражению его лица и мои собственные эмоции потише становятся. Правда до смирения ещё далеко.

— Ну как, борец? День пережила? – интересуется он, внимательно меня оглядывая.

— Правда, что пережила, – хмыкаю я. – А ты как?

— Ну-у, – тянет он. – Пару слов от меня, и потом весь эфир твой. Одно дело снова отложили, а два выиграли. Речь твоя судье понравилась. Всё-таки женщины сентиментальные существа, подобрала ты ключик, – улыбается он, и мне снова как будто становится легче. Но ненадолго. – А ты как? Давай рассказывай. В подробностях.