Книга Билеты в один конец, страница 64 – Слава Доронина

И я тоже не выдерживаю, смеюсь вместе с ним.

— То есть меня теперь тоже что-то подобное ждёт? Ну, в смысле, гадалок. Пришлешь мне одну?

В глазах Таранова вспыхивает азарт, и я понимаю, что лучше бы промолчала.

— Всё, ты ничего не слышал. Мы просто посмеялись. Я тоже в это не верю. Ясно?

— Но и не отрицаешь. Смотри-ка, как Сколара защищаешь… Слушай, а в гипноз тебя когда-нибудь вводили?

— Всё, хватит, Влад!

— Ну, если ты настаиваешь… – Он опускает взгляд на мои губы и проводит языком по своим, будто облизывается. – Пошли? Ты мне не все танцы ещё показала.

— Типа стриптиз? – заигрываю.

— Нет, раздевать я люблю сам. Просто потанцуешь. Понравилось, как двигаешься. Воображение будоражит.

Он закрывает окно, вынимает ключ и открывает мне дверь. Как только я выхожу, он обнимает меня, и голова снова кружится, как после бокала шампанского. Ну что за мужчина!

В лифте, едва двери смыкаются, он прижимает меня к стене и целует. Всё веселье исчезает, остаются лишь напряжение и страсть – мощный коктейль эмоций.

И тут всё прерывает вибрирующий телефон в моей сумке.

— Кто-то звонит, – шепчу, пытаясь вырваться из его объятий и достать сотовый.

Смотрю на дисплей. Незнакомый номер.

— Твой телефон вот-вот сядет, – Влад пытается забрать его у меня, напоминая о своей фишке, как быстро заканчивать любые разговоры.

— Ночью мне никто не звонит. Вдруг что-то с Алисой и Леной… Нужно ответить.

Я нажимаю на зелёную кнопку.

— Алло?

— Киреева Татьяна Андреевна? – в трубке звучит уверенный бас.

— Да…

— Это старший лейтенант полиции Иванов Сергей Владимирович. Звоню по поводу обращения, поступившего в органы. Где вы сейчас находитесь?

— Какого обращения?.. – тихо переспрашиваю, бросая взгляд на Влада.

Таранов сразу понимает, что происходит. Закрывает глаза и шепчет что-то сквозь зубы.

— Ваш муж сообщил, – продолжает голос в трубке, – что вы оставили малолетнюю дочь одну и ушли в алкогольном опьянении. Нам нужно проверить информацию и убедиться, что ребенок в безопасности.

В голове всё путается. Толя написал жалобу? И, наверное, уже в органы опеки тоже обратился… Господи! Теперь становится ясно, почему он был так молчалив последние несколько часов.

Таня

— Я дома и с моим ребёнком всё в полном порядке, – говорю в трубку, но голос будто не мой. – Дочь спит. Может, не станете её тревожить ночными визитами?

— Мы обязаны отработать обращение.

В голосе полицейского ни намека на агрессию, но у меня по спине всё равно катится липкий, холодный пот.

— В течение получаса приедем.

— Адрес знаете?

— Да, – сухо говорит голос в трубке, и разговор завершается.

Слёзы подступают резко. Даже не от обиды. От усталости. От того, что это всё – моя реальность, мой бывший, мой ребёнок, мои решения. И никакой Таранов не вытянет меня за волосы из болота, если я сама туда прыгнула. И как выбраться – пока не представляю.

— Я домой, к дочери. Надеюсь, органы опеки не заберут ее в три ночи.

— Никто её не заберёт. Приедут с проверкой. А потом вызовут тебя для дачи показаний, чтобы отчитаться перед руководством об отработанном заявлении.

— Он же сказал – обращение.

— Заявление там. Постарайся как-то сфотографировать. Если, конечно, дадут тебе его в руки. Завтра можешь взять выходной. Я, как с судами закончу, наберу. Или подъеду. Определимся. Вообще, я могу отвезти.