Книга Билеты в один конец, страница 86 – Слава Доронина

Скручивает изнутри, как будто нервы сплетаются в жгут. Даже дышать трудно.

О возвращении даже речи быть не может. Я не настолько дура. Но смотрю на Алису – она ест мороженое, улыбается, и выглядит по-настоящему счастливой. Разве это дело, если два человека, которые её любят, будут враждовать между собой?

Толя снова говорит, как ему плохо, просит о разговоре. И пока слушаю все эти излияния, думаю: ну когда же это закончится? Где эта чёртова золотая середина?

Устала.

— Что скажешь, Тань?

— Хочу… Хочу, чтобы ты нас отпустил. И принял мой выбор, – произношу сбито в трубку и завершаю разговор.

Если бы я хоть немного его любила – возможно, дала бы нам ещё один шанс. Но если чувств нет, то и связываться не стоит. Только время тратить.

Таня

Мы почти подъезжаем к Москве, когда одновременно приходят два сообщения. Одно от Таранова, другое от Толи. Оба предлагают встретить нас с Алисой.

Дожила. Уже разрываюсь между любовником и мужем. Ну ладно, почти бывшим мужем. Наш с Толей брак на последнем издыхании – осталось только получить финальное решение и печать в паспорте «брак расторгнут». Еще полгода назад одна мысль об этом выбила бы почву из-под ног, а сейчас… Сейчас появилось четкое, уверенное принятие. У любых отношений есть черта, которую нельзя переступать. Нельзя переходить на личности, тыкать прошлым, совершать подлость. Потому что это неизбежно отравляет настоящее. А уж когда в этом замешан ребенок – вообще становится страшно. Как по минному полю – шаг влево, шаг вправо, и все может полететь к черту.

— Мам, мам, а когда мы еще куда-то поедем? – Алиса катает по дивану вагончики-поезда, и кажется, будто внутри нее встроена неубиваемая батарейка. Ребенок, в котором нет усталости. Она вечно заряжена на полную катушку – словно эта поездка ее не вымотала, а наоборот, подпитала энергией еще сильнее. Маленький, любопытный генератор.

А я вроде и отдыхала вместе с ней, но сегодня чувствую себя совершенно разбитой. Наверное, дорога так действует. А стук колес так и вовсе навевает какую-то грусть. И я вдруг отчетливо понимаю, как сильно хочу увидеть Таранова. Не просто хочу – нуждаюсь. В его взгляде, в его голосе, в его тепле. Эта тоска не телесная даже. Я будто недогрета изнутри, и только он может это поправить.

И в то же время – отчаянно хочу завершить формальности с Толей. Хочу вынуть этот болезненный занозистый гвоздь из своей жизни. Без попыток помириться, без «ну давай ради ребенка попробуем», о чем я уверена – он станет просить. Они оба. Елена Николаевна присоединится и будет давить на то же самое. И явно не ради благополучия Алисы, а потому что Толе плохо.

— Мам, мам! – зовет Алиса, пока я, погрузившись в телефон, отвечаю Толе и Владу, что не нужно нас встречать, мы сами доберемся на такси. Так точно спокойнее. Для всех.

— Не знаю, Алиса. Маме теперь нужно много работать. Но мы же отлично провели время, правда?

— Еще как! А когда я увижусь с бабушкой?

До сих пор тревожит мысль отдавать дочку на выходные Елене Николаевне. Свекровь умеет говорить убедительно. Она напориста, властна, а эти ее: «я знаю, как лучше», могут сыграть сейчас против. Вдруг начнет давить через Алису, издалека обсуждать с ней, как было бы хорошо, если бы папа и мама снова стали жить вместе и все бы было как раньше. А Толя… Толю иногда переклинивает. Может сорваться, может уехать с Алисой без разрешения – у него свои, извращенные представления о праве отца и мужа. Хотела бы я, чтобы все проблемы решались взмахом волшебной палочки, чтобы все были довольны и счастливы. Но, похоже, так бывает только в сказках. И то – в самом конце.