Книга Билеты в один конец, страница 89 – Слава Доронина

Его ладони скользят по талии вверх, поднимая ткань джемпера, а меня охватывает нокаутирующая волна эмоций. Все, что было – дни мучительного молчания, тоска, сомнения – растворилось в жарких объятиях. Остался только он: реальный, горячий, необходимый до боли. И осознала я это даже не в разлуке, а сейчас, когда ехала к нему в машине.

Таранов изучает мое тело ладонями. Одна рука поглаживает изгиб талии, другая накрывает мою грудь через кружевной лифчик. Я выгибаюсь ему навстречу и тихо стону, когда его пальцы сжимают мой затвердевший сосок.

— Как хорошо, что ты пришла, – едва слышно признается он, а мое сердце тает от этих слов.

Ответить не выходит – в горле непроходящий ком от эмоций.

Вместо слов обнимаю его – и весь остальной мир остается за пределами этой квартиры. А здесь – только его тепло и собственное тихое счастье, распускающееся внутри меня. Я даже до конца не могу описать, что со мной происходит. Похоже на влюбленность. Но только это чувство глубже, сильнее, осознаннее.

Мы целуемся вечность. Кажется, сам воздух вокруг потрескивает от напряжения между нами.

— Хочу, чтобы взял меня прямо здесь, – шепчу, когда он дает мне небольшую передышку и отстраняется от моих губ.

Этих слов достаточно, чтобы окончательно сломать обоюдное самообладание.

— Упрашивать не придется…

Таранов задирает мою юбку, спускает белье, поспешно стягивает с себя домашние брюки. Подхватывает меня под бедра, легко приподнимая над полом. Я обвиваю ногами его талию, прижимаясь спиной к стене. Чувствую, как его член упирается в промежность, а затем входит в меня одним мощным, жадным движением – глубоко, до самого основания.

Не могу сдержать стона наслаждения. Выгибаюсь навстречу. Ловлю его темп, впиваюсь ногтями в плечи – и все равно не насыщаюсь. Мне мало. Его запах, его руки – все в нем безумно нравится!

Еще несколько безумных движений – и внутри меня взрывается ослепительный оргазм. Очень быстро, слишком ярко и не контролируемо. Я содрогаюсь всем телом, и в тот же миг чувствую, как Влад тоже кончает. Мы вместе замираем, находим губы друг друга и не можем прекратить целоваться, пока дрожь бьет наши тела.

Я лишь запоздало понимаю, что мы не предохранялись.

— Я… У меня середина цикла. Если будут последствия…

— Черт, – стонет он, шумно дыша. Затем отпускает меня.

Мои ноги не слушаются, подгибаются. Влад подхватывает, крепко обнимает, не давая упасть.

— Может, оно и к лучшему. Если забеременеешь и захочешь оставить ребенка – рожай. Я помогу, с содержанием не обижу. Если не захочешь… – делает паузу. – Приму любое решение.

Весь романтический настрой сходит на нет. Я не рвусь родить от него. Не пытаюсь охомутать богатого мужчину, не успев развестись… Но ведь можно было сказать это не так грубо, не так отстраненно. Как будто он уже живет в будущем, где меня рядом нет…

— Так себе звучит…

— Как есть, так и звучит.

Вроде и понимаю, что он не хочет задеть или обидеть. А все равно задевает.

— Надеюсь, не забеременею, – бросаю в ответ, даже не столько в обиду, сколько чтобы уколоть.

Он равнодушно хмыкает:

— Чему быть, того не миновать.

— Обожаю твой философский подход к жизни…

Влад натягивает на себя штаны. Улыбается.

— Вернемся к пропускам. Один отработан, Татьяна. Но я насчитал около десяти.