Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 87 – Слава Доронина

— Давай ты эти дни дома отлежишься и постараешься никуда не выбираться. И что с поездкой? Ты решилась? — перевожу тему в безопасное русло.

— Пока нет. И куда мне одной? Лейла отказалась. Останусь в Москве. Так надежнее.

Удивительно, но, несмотря на свой взрывной характер, при расставании Саида не ведет себя как истеричка. Да, может уколоть, съязвить, но до подлости, как муж Мишель, точно не опустится. И, вероятно, если бы не все события, которые сегодня произошли, у нас со временем могло бы что-то снова срастись.

Или нет.

Да и вообще, какой смысл об этом думать. Но вдруг накрывает другая, более злая мысль. Куда страшнее было бы, если бы этих событий не произошло и Мишель продолжала считать, что ребенок от Мая, а этот гондон его воспитывал.

— Ты… правда не можешь со мной поехать? — несмотря на мое отстранение, тихо спрашивает Саида. — Я бы хотела. Вместе. Попробовать.

В этих словах слишком много подтекста. Они звучат так, будто речь не о поездке и не о смене обстановки, а о попытке снова склеить то, что давно треснуло по швам.

— Я уже говорил, что у меня не получится. И все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это «вместе». Со временем все равно пришло бы осознание. А за ним отвращение. И, как итог, разочарование. Во мне в первую очередь. А потом и в себе.

— У меня бы не пришло. И да, я уже говорила в прошлый раз, что боролась бы за тебя до последнего. Но это я. Как можно ждать того же от другого человека?

Она на секунду замолкает.

— К тому же я столько тебе тогда наговорила… перед аварией.

Пауза затягивается.

— Марина с Артемом сейчас переживают потерю ребенка. Это куда серьезнее…

— Вы общаетесь с Мариной? — перебиваю я, испытывая недоумение.

— Иногда… Но сейчас она замкнулась.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять: разговор вовсе не про Марину и не про их потерю с Артёмом. Моя жена восстановила с ней общение и пыталась через нее что-то выяснить. Про Мишель.

Я помогаю Саиде подняться домой, измеряю давление — слегка повышенное. Даю таблетки и прошу сбавить активность. Или хотя бы не заниматься самодеятельностью и не садиться за руль. Иначе решу вопрос сам, но этот вариант ей не понравится.

— Сделаешь меня недееспособной дурочкой? — усмехается она. — Хотя это будет означать, что ты не сможешь меня оставить... Я согласна.

Ее взгляд скользит по моим губам. Потом она берет таблетки, намеренно задевая мою руку.

Флирт? Или очередная проверка?

— Я купила рыбу на ужин. Останешься? Или торопишься?

Ответ очевиден. И я все равно не понимаю, в какую игру она играет.

— Завтра наберу.

Открываю приложение, вызываю такси и строю маршрут до ближайшего салона связи.

Прощаюсь с Саидой и выхожу. Пока жду машину, закуриваю и пытаюсь понять, как вообще оказался в этой нелепой ситуации и как все быстро, без лишних потерь, разрулить. Враг почти повержен, когда уверен, что победил, так? И если с Маем проблем не возникнет, то с Лопыревым большой вопрос. Огромный.

А перед глазами Мишель на моем диване в гостиной. С моим ребенком внутри. Как она нежно разговаривает с животом. И прямо сейчас, в моменте, не хочется ничего решать, анализировать, искать выходы. Хочется вернуться домой, поужинать, лечь рядом с ней на диван и впасть в спячку на пару дней.

Я никогда не любил играть вслепую. Но эта девчонка — вне правил. Со встроенной неопределенностью. С самого начала.