Книга Девочка из глубинки Том 2, страница 89 – Слава Доронина

Сначала Саиду водил по кабинетам, теперь меня. Еще и бабушка после операции. Как он это все тянет в одиночку?

— Миш? — зовет мягче, когда я долго не отзываюсь.

На самом деле мне стыдно даже взглянуть на Сколара. Из-за моей нескончаемой драмы он оказался втянут в чужой кошмар и даже получил по лицу. Внутри все перемешалось: страх, вина, тупая, ноющая боль. Как вообще так вышло, что моя жизнь превратилась в этот хаос? Еще год назад все было иначе. Не лучше, чем сейчас, но хотя бы понятно и предсказуемо.

А потом я по глупости поверила в красивую сказку, и в итоге все закончилось даже хуже, чем у героини из маминых романов.

— Мы в порядке, — говорю я и протягиваю ему выписку.

Настолько, насколько это вообще возможно.

Он читает строки, пока я украдкой смотрю на него, отмечая щетину на щеках и темные круги под глазами. Он тоже не спал полночи, как и я?

— Хорошо, — говорит он наконец. — Идем. Вечером куплю билет.

— Давай сейчас, — настаиваю я.

— Не понял, — хмурится Демьян.

Еще один вечер и ночь рядом с ним? Он должен понимать, что для меня это невыносимо. А еще неправильно. Ребенок в моем животе не равно мгновенное счастье и автоматическое решение всех проблем. Не могу оставаться в его квартире.

— Так хочется в Сочи? — уточняет он, не отводя от меня внимательного взгляда.

Когда Демьян впервые предложил уехать к Тане, я резко воспротивилась. Мне казалось, побег — признак слабости и поражения плюс виток дополнительных проблем. Страшно было вот так уходить от Мая, ехать куда-то далеко, тем более к женщине, к которой я ревновала Сколара. Но сейчас… сейчас, после всего, что произошло, я чувствую: мне жизненно необходима эта поездка и передышка, время побыть с самой собой наедине.

— Да, — тихо отвечаю я. — Наверное, так будет лучше. Для всех.

Потому что вчера я слышала, как приходила его жена, и он не пустил ее в квартиру. Полагаю, из-за меня.

Демьян коротко кивает и достает телефон. Открывает приложение. Проверяет наличие билетов.

— Ближайший утренний рейс завтра, в восемь тридцать. Берем?

— Да, подходит.

Он оформляет покупку, и мы идем к гардеробу.

— Сейчас еще к нотариусу заедем. Мне нужны доверенности, чтобы я здесь всем занимался.

— Как скажешь… Демьян… — произношу я, пока он продолжает что-то делать в телефоне. — И спасибо тебе. За все. Я…

Слова путаются. Хочу извиниться за то, что втянула его во все это. И поблагодарить за каждую заботливую мелочь. Но ком в горле вдруг становится слишком большим, и все, что могу, — это закашляться.

Сколар поднимает голову и прячет телефон в карман брюк.

— Все наладится, Миш. Я позабочусь о тебе. И о нашем сыне.

Наш сын…

Он впервые произносит это вслух, и я зажмуриваюсь, чувствуя резкий укол в груди. Как же легко было бы сейчас шагнуть ему навстречу, уткнуться лицом в его шею и разрыдаться, утонуть в его запахе. Но вместо этого, кивнув и еще раз поблагодарив, натягиваю пуховик и отхожу от Демьяна.

Мы возвращаемся к машине. Я осторожно устраиваюсь на сиденье, чувствуя внезапную усталость и опустошение. Или это просто отголоски бессонной ночи и надо хорошенько выспаться.

За окном проносится Москва, и я больше ничего к этому городу не чувствую. Ни капли любви. Ни былой привязанности. Ни-че-го.

Краем глаза бросаю взгляд на Демьяна. Он ведет машину уверенно, объезжает неуклюжую фуру. А я вдруг ощущаю, как спокойно мне рядом с ним. Даже слишком. Замечаю детали: короткие темные волосы, прядь, упавшую на лоб, которую он резким движением откидывает назад. И по этому жесту понимаю: он тоже нервничает.