Книга Ангел для жестокого, страница 18 – Кира Лафф, Анастасия Сова

Мой парень вещает что-то о том, как ему нравится работать в команде Вяземского. Как здорово, что храм, наконец, отреставрируют. В общем, много чего говорит, вот только сам Вяземский будто совсем его не слушает.

Он смотрит на меня. Буравит своим взглядом. Точно уже под одежду залез и шарит там своими руками. Жарко, жадно сжимает пальцами.

Я все стараюсь спрятать взгляд и не рухнуть в обморок. Ведь такое сегодня уже случалось. Иногда чувствую, как уводит. Родители начнут волноваться, поэтому стараюсь держаться. Хотя ни на секунду не могу расслабиться.

Вскоре приходит отец. И мы все усаживаемся за стол.

Так получается, что я занимаю самое последнее место. Прямо рядом с Вадимом. По другую сторону от меня сидит Вася, который уже разговаривает о чем-то с отцом. Они все обсуждают церковь, а у меня в мыслях скверна. Она будто обжигает изнутри. То и дело бросает меня в прошлое. А там лежу с раскинутыми ногами, а этот… Вяземский ласкает меня своим языком. Мне об этом даже думать стыдно. Румян со щек, наверное, уже и не сходит.

Мама раскладывает гарнир, а я стараюсь хотя бы просто дышать. Но рядом с НИМ это сложно. Ужасно сложно. Как плыть с привязанным к ноге булыжником. Невозможно, считай.

А потом и вовсе мир вокруг начинает кружиться в карусели, когда я понимаю, что чья-то горячая ладонь ложится мне на коленку.

— Вера, а скажите, чем вы занимаетесь в Москве в свободное время? — спрашивает гость, явно намекая на обстоятельства нашего знакомства.

Вадим

Щеки у Ангелочка так и пылают. Губы тоже наливаются краской. Словно две спелые вишенки, висящие на ветке. Стоит только протянуть руку, сжать, и из них потечет бордовый сок. Сладкий, острый, такой же манящий, как и сок других губок, которые мне вчера уже удалось хорошенько вылизать.

Не могу удержаться от того, чтобы представить, как, должно быть порозовели те губки, что целомудренно скрываются под длинной белой юбкой. Порозовели и налились влагой, прямо как вчера в моей машине. Я ее еще и тронуть не успел, как она потекла.

Ну а сейчас прячет их под этой длинной юбкой. Ей очень идет этот цвет. Невинность. Свежеть. Высшие идеалы. Или что там еще символизирует белый?

Но мне, конечно, на ее идеалы плевать. Впрочем, как и на то, что по правую сторону от меня сидит ее отец. Святой отец, которому я отстроил церковь. Помню, как он рассыпался в благодарностях и все спрашивал, чем может отплатить мне за такую жертву. Тогда я усмехнулся и попросил его просто молится за мои грехи, коих уже накопилось порядком. Но теперь… я, пожалуй, готов добавить к ним еще один. А, может быть, и не один вовсе? Тут уж как пойдет!

Протягиваю руку под столом и накрываю девичье колено. Ангел чуть ли не подпрыгивает от неожиданности, и вскидывает на меня распахнутые глаза. Выразительно смотрит и впивается ногтями в мое запястье под столом. Царапается как дикая кошка, но мне это даже нравится. Руку убирать не собираюсь и начинаю поглаживать ее, собирая пальцами ткань юбки все выше и выше. Хорошо, что скатерть длинная — надежно скрывает нашу порочную игру от глаз ее парнишки.

— Вера, — обращаюсь к ней, сужая глаза. — Скажите, чем вы занимаетесь в Москве в свободное время?

Жар, вспыхнувший в теле Ангела передается и мне. Будто физически ощущаю волны встревоженного биения ее сердца. Гулкие томные удары о грудную клетку разносят по телу адреналин, заставляя мысли в прелестной головке хаотично метаться.