Книга Ангел для жестокого, страница 99 – Кира Лафф, Анастасия Сова

Замахиваюсь теперь под иным углом, опечатывая пятерню в другом месте, где уже быстро алеет жгучий отпечаток.

— Вадим… — вместо отсчета теперь слышится мольба. Но я совсем не чувствую жалости. Разум просит лишь об одном. Наказать. Заставить девчонку чувствовать все то, что сейчас раздирает мою грудь от ее мерзкого предательства.

— Ты должна считать, Вера! — рявкаю на нее. А когда ответа не поступает, добавляю не менее грубо: — Считай!

— Четыре… — с безысходностью в голосе проговаривает она. — Пять. Шесть.

Останавливаюсь. Даю себе перевести сбившееся дыхание. Проблески сознания умоляют меня прекратить пытку, ведь я не должен поступать так. Но я не собираюсь слушать даже себя самого. Никто не лишит меня возможности выплеснуть свое негодование. Предательство должно быть отвечено.

— Десять.

Понимаю, что теперь точно достаточно. До этого момента я ни разу не шлепал Веру так сильно. И вот сейчас, пожалуй, настал тот самый момент, когда она смогла увидеть мое истинное лицо, понять, что все происходящее между нами ранее — лишь детские игры, которые я позволял себе ради нежного Ангела.

Ослабляю захват и отступаю на шаг назад. Девушка тут же обессилено падает на кровать. Она закрывает раскрасневшееся от плача лицо руками, даже не убирая прилипшие от пота волосы. Хрупкое тело бьет дрожь.

Испытываю ли я удовлетворение от этой картины? Не знаю. Злость так и не прошла. Она до сих пор шипами пронзает грудину изнутри.

Платье Веры безнадежно испорчено мной, поэтому я снимаю пиджак и небрежно бросаю его на девчонку, скрывая от собственных глаз истерзанное тело.

— Одевайся, — холодно распоряжаюсь. — Мы едем домой.

Вера

Вадим внезапно наклоняется и прижимает меня к себе, а я не могу унять дрожь в теле.

Сейчас мне не хочется его близости. Мне вообще ничего не хочется…

Дорогое платье теперь напоминает бесформенную тряпку. Кажется, моя душа сейчас выглядит точно также — некогда яркая и блестящая внутренняя «девочка» теперь растоптана и поругана, лежит в ногах Вадима.

— Посмотри на меня, — он сжимает пальцами подбородок и поворачивает к себе.

Тяжелое дыхание сбивается.

С ненавистью смотрю в его красивое лицо, а потом набираю в рот побольше слюны и смачно плюю в него.

На секунду жестокий Демон ошалело моргает, а потом молча вытирается. На меня находит что-то дикое и неудержимое.

— Я тебя ненавижу! — с дрожащих губ срывается проклятье. — Ненавижу тебя, урод! Отвези меня домой! Я хочу домой к родителям!

В груди словно бомба взрывается — давит, душит, жжет! Хватаю с кровати простыни и подушки и кидаю все это в мужчину. Весь стресс и напряжение последних дней проступает наружу, обнажая внутреннее состояние. Мне горько и больно. Хочется заставить Вадима чувствовать то же самое. Во чтобы то ни стало! Не знаю, зачем мне это… Ведь очевидно, что в гневе он страшен, однако, почему-то в безумстве мне хочется снова увидеть эту дикость в его глазах. Нечто первобытное и неконтролируемое! Нечто настоящее!

Да… каким бы ужасным не был этот опыт, в одном я упрекнуть Вадима точно не могу — сейчас он был настоящим… Быть может, впервые за все наше знакомство?

— В чем еще ты хочешь обвинить меня?! — ору ему в лицо, чувствуя, как меня с головой накрывает истерика. — Думаешь, я со Стасом спала?! Или с Васей? Ведь ты поэтому его убил, да?!