Книга Запретная, страница 86 – Татьяна Серганова

— Что?!

— Не знала, значит. Ясно, – пробормотал он, вновь наполняя стакан. – Сюрприз.

— Ты издеваешься? Подожди! – я подняла дрожащие руки вверх и сделала небольшую дыхательную гимнастику, пытаясь прийти в себя. Получалось не очень хорошо, точнее, совсем плохо. – Что ты сказал?

— Вас удочерили, и Алиса тебе не родная сестра, – вновь осушив бокал и заедая его долькой кислого лимона, ответил Денис.

— Нет, – жестко и даже зло перебила его я и покачала головой. – Совершенно глупый и бессмысленный розыгрыш. Не понимаю, зачем ты это говоришь, но я не верю. Ни единому слову. Это всё ложь!

— Тебя никогда не смущало, что вы с сестрой не похожи друг на друга? И на родителей?

— Я пошла в двоюродную бабушку, а Алиса в деда. Так мама всегда говорила.

— Конечно. Удобная отговорка. Родственников всегда можно найти, особенно, если очень хорошо постараться.

Его слова били по больному. От боли и страха перед глазами поплыли разноцветные круги, глаза защипало от непролитых слёз, а в ушах загудело и затрещало.

— Это неправда! – выдавила я с трудом.

— Мне жаль, Лисёнок.

Ему действительно было жаль. Серые глаза будто заглядывали в душу, усиливая тоску в сто крат.

— Нет! Я тебе не верю, – всхлипнула я и вновь замотала головой.

— Все доказательства и документы здесь, – Денис кивнул на бумаги.

— Ложь и подделка. С вашими возможностями вы могли всё подделать.

— Конечно, и зачем нам это? Олеся, ты же знаешь, что это не так, – мягко произнёс Разин. – Твоё чутье, о котором ты мне рассказывала прошлой ночью, что оно говорит тебе? Что это правда. Не так ли? Оно шепчет, что сказанное мной не ложь. Но ты не хочешь в это верить, отказываешься принять…

— Замолчи! – я с силой сжала уши и жалобно прошептала: – Не надо…

Несмотря на все мои старания, я всё равно слышала его голос.

— Прислушайся к своей интуиции и скажи мне, что я неправ, – едва слышно произнёс Денис, и я чуть не закричала от бессилия.

Потому что он был прав. И всё сказанное им сейчас тоже правда. Вот только я понятия не имела, что с этим делать.

Мысли путались, пролетая так быстро, что я не успевала сосредоточиться на чём-то одном, и в голове царил настоящий сумбур.

Мама… Мама… мамочка… Как же так? Разве возможно, чтобы вы с папой были мне не родными? Я помнила заботливые материнские руки, ласковый голос, нежные прикосновения. Помнила твои пирожки, тёплую улыбку и крепкие объятья, которые дарили такую необходимую защиту и покой. Помнила, как мы с отцом учили алгебру и чертили геометрию, как все вместе ходили в парк аттракционов и катались на чёртовом колесе. А Алиска с мамой зажимались в углу, крепко зажмурив глаза и вцепившись руками в поручни, пока мы с отцом смеялись над ними и наслаждались этим ощущением свободы и ветром в волосах. Помнила наши завтраки, обеды и ужины, праздники и маленькие трагедии, ссоры и примирения, смех и слёзы…

Я помнила и всегда буду помнить.

Неужели всё это ложь?

Не знаю, сколько я так сидела, раскачиваясь из стороны в сторону и прижимая руки к ушам. Время для меня будто остановилось, и пришла в себя только, когда услышала глухой стук стекла о столешницу. Открыв глаза, проморгала слёзы, шмыгнула носом и увидела перед собой стакан с водой.

— С-спасибо, – прошептала я.

— Раз коньяк не желаешь, выпей воды. Сомневаюсь, что это поможет решить свалившиеся на твою голову новости, но зато немного улучшит самочувствие, – ответил Разин, вновь садясь на стул, и, подумав, напомнил: – У меня еще заклинания есть и зелья.