Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 102 – Ира Орлова

Эта мысль жжет изнутри, заставляя меня чувствовать себя самозванцем, который ворвался в чужую жизнь и теперь пытается делать вид, что он здесь находится по праву, хотя на самом деле я всего лишь мужик, вернувшийся с опозданием на целую жизнь...

Ближе к полудню, когда тишина от Вари становится почти осязаемой, я не выдерживаю.

Всё. Хватит.

— Собирайся, – бросаю Лёве.

— Куда? – тут же вскидывается он.

— К маме.

Дважды говорить не приходится. В одно мгновение сын начинает суетиться, с той трогательной и отчаянной скоростью, на которую способны только дети, когда речь идет о чем-то жизненно важном.

Он лихорадочно запихивает в рюкзак свою машинку, путается в лямках и в этой спешке едва не забывает на столе шапку. Я молча наблюдаю за ним, не подгоняю и не лезу под руку. Пусть собирается, пусть выплескивает эту накопившуюся энергию ожидания.

В больнице мы находим её в палате у самого операционного блока. В этой обстановке Варя кажется мне до пугающего хрупкой, почти прозрачной. Грубая больничная простыня под ней выглядит темнее её кожи.

На осунувшемся, ставшем совсем девичьим лице глаза кажутся огромными, пугающе темными и бесконечно уставшими. Хочется закрыть её собой от этих белых стен, вынести отсюда на руках, просто чтобы она снова стала той прежней, колючей Варей, а не этой тоненькой тенью себя.

— Привет, – с трудом выдаю ровно и спокойно.

Она переводит взгляд с меня на Лёву и только от этого чуть-чуть улыбается.

— Привет, мои хорошие… – выдыхает тихо.

Лёва тут же дёргается к кровати, но я успеваю придержать его за плечо.

— Тихо. Без наскоков.

Он сразу становится серьёзнее, будто понял, что всё серьезно.

— Хорошо, – шепчет сын и аккуратно обнимает ее. – Мам, я у папы ночевал. У него дом большой. И мультики. И пицца. И я зубы чистил сам.

У Вари дрожат губы и глаза на мокром месте. Она гладит его по голове внимательно слушая.

Я ставлю пакет на тумбочку, достаю воду, йогурт, банан, влажные салфетки.

— У нас всё хорошо, – произношу негромко. – Слышишь? Мы справляемся. Сейчас главное твоё здоровье. На нем и сосредоточься.

Она смотрит на меня долго. И я вижу, что ей страшно. Настолько, что она уже устала этот страх держать внутри.

— Сегодня будут оперировать, – признается вдруг сама. – Меня уже осмотрели. Анализы нужные взяли. Сказали больше ждать нельзя. И так дотянула.

У меня в желудке всё резко сжимается в кулак.

— Что именно сказали? – спрашиваю быстро и в лоб. – Какие риски, что за операция, кто оперирует?

Варя слабо усмехается.

— О, вот сейчас начался мой любимый Гордей, – шепчет она. – Который хочет всё знать, всё контролировать и желательно ещё главврачу раздать указания.

— Не начинай, – обрываю. – Я серьёзно.

Она закрывает глаза на секунду, потом снова открывает.

— Да ничего они особо не говорят. Сказали только, что тянуть нельзя. Что лучше сейчас, пока я… – запинается, – пока я ещё более-менее в ресурсе. Они же говорят быстро, медицинскими словами, а у меня в этот момент в ушах шумело так, что я половину вообще не поняла.

Лёва вскидывает голову, переводит взгляд с неё на меня, явно чувствуя, что разговор не про пиццу.

— Мам, ты боишься? – спрашивает неожиданно серьезно.

Варя вновь натянуто улыбается и гладит его по щеке кончиками пальцев.

— Немножко, – отвечает честно. – Но я же у тебя храбрая, да?