Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 103 – Ира Орлова

— Очень, – уверенно кивает мелкий. – Ты не бойся, мам. Мы с папой тебя подождём.

Да ё-моё.

Я резко отворачиваюсь к тумбочке, делая вид, что очень занят раскладыванием продуктов. Потому что если сейчас посмотрю на них обоих, на эту хрупкую, притихшую женщину и на пацана, который так просто связал нас одной фразой, то меня просто разнесет от эмоций.

— Я быстро, сыночек, – выдавливает из себя Варя, переводя взгляд на меня. В глубине её глаза плещется материнская тревога, которая сильнее любого страха перед скальпелем. – Ты только его…

— Я его никуда не дену, – обрубаю я, не давая ей договорить. Голос звучит жестче, чем хотелось бы. – Обо мне не думай. Вообще забудь, что я существую как проблема. Твоя единственная задача выздороветь и вернуться к нам. Всё остальное я беру на себя. Слышишь?

Она смотрит на нас так, будто пытается запечатлеть в памяти каждую деталь, каждое движение. Словно этот кадр, где мы с Лёвой стоим плечом к плечу, может стать последним.

От этой немой мольбы или прощания в её глазах внутри всё сворачивается в тугой узел, и мне хочется материться в голос, чтобы просто перебить эту лютую беспомощность.

— Я сейчас найду врача, – бросаю глухо, не выдерживая этого взгляда, и выхожу в коридор.

Врача нахожу почти сразу. Сухой, подтянутый мужик лет пятидесяти. Такие не тратят время на лишние слова, и именно эта его профессиональная жесткость внушает мне больше доверия, чем любые сладкие речи и расшаркивания.

— Доктор, – рублю я сплеча, отбрасывая все вежливые вступления, – мне не нужны утешения. Мне нужно, чтобы она была жива. Любые суммы, любые дефицитные препараты, перевод в частную клинику или отдельный пост, просто назовите цену.

Он спокойно поднимает ладонь, гася мой порыв одним коротким жестом.

— Операция проходит по ОМС, – отвечает он ровно, без тени раздражения на мой напор. – В этом плане переживать не о чем. Особых условий или платных палат у нас не предусмотрено, будет сделано всё, что диктуют медицинские показания.

Сканирует меня своим внимательным взглядом и будто считав мой настрой разнести это здание, если что-то пойдет не так, добавляет чуть мягче:

— Ситуация серьезная, но рабочая. Случай не уникальный и далеко не безнадежный. Паниковать раньше времени, последнее дело.

Я коротко киваю, хотя внутри всё клокочет от желания схватить его за лацканы халата и вытрясти внятные цифры: каков реальный процент риска, что скрывается за этим обтекаемым «рабочая» и какого черта она выглядит такой прозрачной.

Но вовремя останавливаю себя, понимая, что это уже не поиск информации, а моя собственная, загнанная поглубже истерика, которую я тщетно пытаюсь замаскировать под деловой подход.

В палату возвращаюсь как раз в тот момент, когда Лёва, ерзая на краю стула от избытка чувств, сдает меня со всеми потрохами.

— И потом мы пиццу ели! – сияет он так, будто совершил кругосветку. – А еще… – продолжает тараторить, – к нему тетя приходила!

Я застываю в дверном проеме, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

Твою мать, сынок, ну за что ты так со мной?

Варя медленно, пугающе медленно поднимает на меня глаза, и в этом затуманенном болезнью взгляде вдруг вспыхивает та самая, знакомая мне искра, от которой обычно хочется провалиться сквозь землю.