Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 21 – Ира Орлова

А я эти годы думай, почему я кобель в её версии. Оказывается! Загулял, Нику оприходовал, та в тайне родила, а я, не моргнув, поехал забирать ребёнка. Всё сходится. Если не знать ни хрена.

Выруливаю со двора, на ближайшем светофоре ловлю красный и бью по тормозу резче, чем нужно. Машина нервно дёргается.

Столько времени её не видел. Столько лет запихивал мысли о ней подальше, в самый дальний ящик. И вот тебе. Она в моём городе. И всё, что я так аккуратно утрамбовал, полезло наружу.

Сжимаю руль ещё сильнее.

Да, я зол.

Не просто раздражён, а в груди глухо ревёт. Зол на нее за то, что не посчиталась. Что приняла решение за двоих, за троих, за всех сразу.

Зол, что ей всегда проще выстроить себе удобного врага, чем вникнуть, что было по ту сторону баррикады.

Она даже сейчас не пытается понять, что я чувствовал тогда. Ревнует к Нике, к Ане, к чужому ребёнку, которого я, по сути, на свою шею повесил вместо того, чтобы жить спокойно. Для неё это всё доказательство моей двойной жизни. Хоть головой об стену бейся, всё будет бесполезно.

Ох уж эта Ника...

Съезжаю на обочину, даю себе минуту. Иначе думаю не о дороге, а так можно и не доехать до дома.

Откидываюсь на спинку сиденья, зажмуриваюсь. Вместо темноты, перед глазами, старый призывной пункт и худой пацан в дурацкой куртке не по размеру.

Егор Горин.

Парень из детдома. Восемнадцать лет, тощий, глаза огромные, как два прожектора. Чистые, яркие, без этой привычной мутной плёнки, которая появляется у людей, когда жизнь по ним уже пару раз проехалась.

Патриот до мозга костей. Говорит правильными фразами, верит в устав, в присягу, в старших. Слушает, запоминает, делает всё без лишних вопросов.

Я тогда ещё в строю был, не в отставке. Старший, матерый, потёртый. К тому моменту уже давно вбил себе главное правило: никакой души к солдатам.

Никаких «сынок», «братишка», «держись, я за тебя переживаю».

Пришли — отслужили — ушли. Или не ушли... И такое бывало.

Так было проще.

Не копаться, не влезать в их истории про матерей, девчонок, детей, кредит на холодильник и мечту о своём бизнесе.

Они – личный состав. Живая сила, ресурс, расходный материал, как бы цинично это ни звучало.

Ты – тот, кто этим материалом распоряжается: ставишь задачи, распределяешь, выводишь, прикрываешь, но не привязываешься.

Жестоко? Да.

Зато честно.

Когда не привыкаешь, потом не так больно смотреть на фамилию. Когда не знаешь, как зовут его мать, то легче подписывать документы. Когда не держишь в голове его смех, его идиотские шутки и его привычку пить чай с тремя кусочками сахара, потом не сидишь ночами, глядя в стену, и не спрашиваешь сам себя: «А мог ли я сделать по-другому?»

Вот для этого и придумываются такие правила. Чтобы потом не разрывало изнутри каждый раз, когда система перемалывает очередного пацана.

Егор это правило снёс, как танк деревянный забор. Вошёл в мою жизнь и там остался.

Он делал всё, что я требовал, без скидок и нытья.

Не жался, не торговался за каждую минуту отдыха, не искал «дружка» среди старших по званию, чтобы его прикрыли. Не лез за халявой, не пытался «откосить» по мелочам.

Когда нужно было подставиться под огонь, то он подставлялся сам, прикрывая остальных. Так и мою спину прикрыл однажды. А такое не забывается.