Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 59 – Ира Орлова

— Как и ты, – выдавливаю из себя, – не поспешил поговорить со мной. Не стал делиться тем, что происходит. Ни про Нику, ни про Егора, ни про этот долбаный роддом. Или только тебе можно принимать самостоятельные решения, а остальным нет?

Губы дрожат, но говорю, к моему удивлению, ровно.

— Ты не святой, – шепчу твёрдо. – Ты тоже…

— Я и не претендую на это звание, – жёстко обрывает Гордей, не давая мне договорить. – Я не святой, Варя, – повторяет уже тише. – И не собираюсь вычёркивать из этой истории свою вину.

Проводит устало ладонью по лицу.

— Я накосячил много где, – произносит сухо. – Начиная с того, как я тебя тогда задавил своими страхами, вместо того чтобы поддержать, и заканчивая тем, как скрыл от тебя Нику и Аню.

Он отводит взгляд в сторону, на секунду будто проваливается куда-то в свои мысли, и уже совсем другим, глухим голосом добавляет:

— Я свою часть ответственности понимаю.

Пауза.

— Но, – он снова поднимает глаза на меня, возвращаясь в привычно жёсткий тон, – ребёнка без отца ты сделала уже сама. Осознанно.

От этих слов хочется заорать, оправдаться, доказать, что я не “злая ведьма, отобравшая ребёнка”.

Сказать: «Ты тогда сам всё испортил, ты сам меня туда подтолкнул».

Горло сводит, но вместо крика я только сильнее сжимаю пальцы. Ногти впиваются в ладони так, что, кажется, вот-вот прорежут кожу.

— И да, – заканчивает Гордей, опуская голос, – я всё равно считаю, что это эгоизм. Не твой целиком – наш общий. Мой, потому что я не дошёл до конца, не добил до правды. Твой, потому что ты решила, что имеешь право закрыть этому пацану доступ ко мне раз и навсегда.

У меня внутри всё одновременно вскипает и обрушивается.

«Имеешь право» – да, я так и думала. Что имею. Что раз он не захотел этого ребёнка тогда, значит дальше уже моя территория, мой выбор, моя ответственность.

И только сейчас в полной тишине кухни до конца формулируется страшная мысль, что всё это время, пока я защищала себя и Лёву от боли, я заодно вычёркивала из его жизни ещё одного взрослого, который должен был быть рядом. Пусть плохого, пусть неидеального, пусть сложного, но отца.

— Теперь, – он медленно выдыхает, поднимает на меня глаза, – когда я знаю о нём, вариантов сделать вид, что ничего не было у нас больше нет.

Голос снова становится тем самым. Сухим, собранным, командирским.

— Ни у тебя, ни у меня. Поэтому с этого дня воспитывать его мы будем вместе.

Часть меня тут же вскакивает на дыбы: «Опять он решает за двоих, опять диктует, как будет. “Будем вместе”… С чего ты взял, что я согласна? Ничего он не будет со мной вместе воспитывать. Сейчас поорёт, поиграет в совесть и исчезнет обратно в свою благополучную жизнь. Ты и так вытянула, вытянете и дальше»

Другая, более тихая, но честная, шепчет: «А с чего ты взяла, что имеешь право оставить всё как было? После того, как он вошёл в эту дверь и увидел Лёву? А если… попробовать? Ради сына, который сегодня впервые в жизни сказал “у меня папа офицер” и сиял так, будто ему вселенную подарили»

Я почти готова кивнуть. Почти готова сказать: «Хорошо. Давай попробуем. Ради Лёвы. Давай хотя бы попробуем не убивать друг другу остатки нервов, а найти какой-то формат. Не семью, не вторую попытку, но… команду. Родительскую.»

Губы уже чуть размыкаются.