Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 85 – Ира Орлова

Она попадает в самое больное место, и мы обе это знаем.

Мама первой отводит взгляд, выдыхает, голос чуть смягчается:

— Как Лёва? – спрашивает она уже тише. – Не надо больше обо мне, – морщится, – расскажи мне что-нибудь… хорошее. Про внучика, например.

И вот тут у меня впервые за утро получается улыбнуться хоть как-то по-настоящему, а не вот это дёрганое подобие.

— Лёва… нормально, – выдыхаю, будто теплеет внутри от одного его имени. – Вчера в новом комбезе бегал, как угорелый.

На секунду вижу перед глазами его радостную, раскрасневшуюся мордашку.

— Гордился, что ему папа его подарил.

Делаю небольшую паузу, собираюсь с духом:

— Гордей узнал про него, – произношу тихо, наблюдая за маминым лицом. – Они виделись.

Мама переводит на меня внимательный, заинтересованный взгляд:

— Гордей… всё узнал?.. – спрашивает неуверенно, словно боится, что ослышалась.

Я киваю.

— Возник… как чёрт из табакерки, – криво усмехаюсь. – Пришёл в сад, увидел Лёву…

Пожимаю плечами.

— Жизнь как-то по-дурацки закрутилась, мам. Он, оказывается, парня пропавшего без вести, Егора, девушку встречал с ребёнком, помогал ей, в роддом к ним ездил. Мне ничего не сказал, а я… – отвожу взгляд, – убежала и спрашивать не стала нормально. Сама всё дорисовала, как всегда. Решила, что у него вторая семья, что меня с моим ребёнком он уже списал.

Горько усмехаюсь:

— Он, оказывается, к Вике с Сергеем приезжал. Увидел Серёжу в трусах в дверях и решил, что мы с ним вместе живём. Ой, короче… – нервно взмахиваю рукой, – такая солянка из недомолвок и додумываний. Еле разобрались. Но теперь он… – сглатываю, – вроде как хочет присутствовать в жизни сына. Говорит, что больше никуда не денется.

Мама коротко фыркает, и в этом звуке так много знакомого, родного скепсиса:

— Вот же, конь в пальто, – бурчит. – Как всегда, сначала всё через задницу сделает, потом героически исправляет.

Я невольно улыбаюсь:

— Мам…

— Что мам? – она смотрит серьёзно, почти строго, как в те времена, когда ловила меня на каких-нибудь подростковых глупостях. – Не гони его. Пусть помогает. Это его ребёнок так же, как твой. С самого начала надо было его к воспитанию приобщать, а не тащить всё одной, – вздыхает, – хотя… он у тебя такой солдафон, что быстрее бы тебя до инфаркта довёл своими приказами. Может, и к лучшему, что ты от него тогда перебралась подальше. Хоть спокойно выносила и родила.

Она тянется здоровой рукой, сжимает мои пальцы. Ладонь у нее холодная, сухая, но хватка крепкая, как раньше:

— Ты не железная, – говорит мягче, почти ласково. – Ты не обязана всё тянуть сама. Хватит из себя танк строить. Ему тоже положено свою долю таскать. И моральную, и материальную. Не только приказы свои раздавать.

Я колеблюсь секунду, потом всё-таки выдыхаю то, что крутится на языке с утра:

— Света у него была, – признаюсь, будто совершаю предательство. – Женщина. Они расстались… вроде как. Он говорит, что только мы у него теперь. Но я… – качаю головой, – я не знаю, верить или нет. Не понимаю, что он вообще от меня хочет. И чего сама хочу.

Мама какое-то время молчит. На соседней койке женщина кашляет, напоминая нам, что мы здесь не одни. После чего мама снова переводит взгляд на меня:

— Варь, – говорит наконец тихо, но очень решительно, – слушай сюда внимательно.