Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 9 – Ира Орлова

У меня внутри всё леденеет. Перестаю дышать.

— Он... приезжал?

Вика кивает, откусывая яблоко. Взгляд у нее при этом сочувствующий.

— Да, дня два назад. На машине, как положено. Черный внедорожник, хмурое лицо. Приехал, как к себе домой. Сразу поняла, что это он. Ты нас просила и мы подготовились.

Да, действительно, я умоляла ребят не выдавать меня, готовила их морально к этому дню.

— И что... что он сказал?

— А ему открыл Серёга. Он же, знаешь, человек простой, но с принципами. У Гордея твоего, конечно, сразу в глазах ревность, кричит, требует тебя... – Вика усмехается, – Ну Серега и сказал ему, что у вас с ним всё серьезно. Мол, ты давно уже у него живешь, и он тебя никому не отдаст. Понятно, что Серега соврал, чтобы остудить твоего муженька и отбить ему охоту за тобой бегать. Пусть лучше пеленки стирает. Но твой же упертый оказался, как баран. Я за дверью была, всё подслушивала. У меня сердце в пятки ушло, когда они отношения выясняли. Чуть до драки не дошло. Где только адрес наш раздобыл?..

Я закрываю глаза, вспоминая Гордея. И хорошо, что всё так сложилось. Он не простит. Успокоится. Решит, что я встретила другого, счастлива с ним и нас больше ничего не связавает. Он будет спокойно растить свою дочь и строить отношения со своей молодухой.

— И он... уехал? – в волнении спрашиваю.

— Уехал. Как ботинки твои и куртку старые в коридоре увидел, так вылетел пулей. Серега говорит, перекосило его знатно. Сомневаюсь, что он после такого вернётся сюда. Слишком гордый. Теперь он считает, что ты с другим. И что твой уход — это не просто истерика. Ты ведь этого и хотела, Варя?

Я медленно киваю, прижимая ладонь к животу. Мой малыш тихонько шевелится, будто соглашаясь.

— Да. Так и должно быть, Вика. Нас официально развели. Он получил заявление о расторжении брака, я уверена. У него своя жизнь теперь. Семья. Дочь. А у меня своя. И только мой ребёнок.

— Там, кстати, в документах по разводу... ну, раз ты уже подала... там же по закону, он не может подать встречный, пока…

Вика осекается.

— Пока не родится ребёнок, чтобы установить отцовство, – закончиваю за неё. – Знаю. Я его опередила. Он думает, что я сделала аборт. Исполнила его мечту. Так что он не имеет к нам никакого отношения теперь.

Вру. То ли себе, то ли Вике. С юридической точки зрения, Гордей имеет к нам самое прямое отношение. Но эмоционально, после той фотографии, после его лжи, после его «Мне нужна ты, а не память»… он стал мне чужим.

Моя жизнь теперь состоит из борьбы: борьба за каждый удар сердца, за каждый лишний день на сохранении, за каждый грамм веса малыша.

И в этой борьбе я одна. Из-за него.

Больничные стены становятся моей второй реальностью. Не просто белая штукатурка, а своего рода кокон, убежище, единственное место, где я могу позволить себе быть слабой.

Долгие недели, переходящие в месяцы, проведённые под присмотром лучшего кардиолога-акушера, которого нашёл отец Сергея.

Этот доктор, с высокой квалификацией и невозмутимым взглядом, стал моим спасением, моим единственным шансом на жизнь.

Я лежу и борюсь. Борюсь за каждый вдох, за каждый миллиметр покоя. Пытаюсь удержать в себе эту хрупкую жизнь, которая является одновременно моим спасением и моей угрозой.

Страх, липкий и холодный, остаётся моим постоянным спутником, но теперь он соседствует с упрямой, каменной решимостью, рождённой предательством.