Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 91 – Ира Орлова

На работе относятся с пониманием. Отключаюсь, просто несколько секунд держу телефон в руке, смотря на чёрный экран. Потом почти механически бреду на кухню.

Мои таблетки лежат в аптечке в отдельной ячейке. Я сама их туда положила, чтобы в панике не копаться.

Кладу под язык, горечь тут же расцветает на нёбе, отдаёт в горло. Понимаю, что хочу есть, желудок сжался в кулак и протестует, но сил что-то готовить нет.

До кровати доползаю, не переодеваясь. Падаю поверх покрывала, даже сапоги хотела снять, но на середине движения понимаю, что это выше моих возможностей. Всё тело ноет странной тупой усталостью, голова гудит.

«Надо встать, – успеваю подумать. – Надо приготовить Лёве ужин. Надо маме ещё раз позвонить. Надо Горд…»

Где-то на этом меня просто выключает. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Просыпаюсь от настойчивого, противного звонка в дверь.

Сначала не понимаю, что это за звук. Он врывается в сон, как пожарная сирена. Сердце тут же подскакивает в горло, начинает барабанить.

— Мам! – из подъезда, приглушённо, но вполне отчётливо, доносится. – Мам, открывай! Мы пришли!

Рывком сажусь на кровати. Комната полутёмная, сумеречный свет из окна, стрелки на часах показывают почти семь вечера.

— Чёрт… – шепчу, шаря рукой по тумбочке в поисках телефона.

Экран загорается. Несколько пропущенных звонков. Все от Гордея.

Ужин!..

Ноги ватные, но я заставляю себя встать. По пути к прихожей бросаю взгляд в зеркало.

Картинка абсолютно безрадостная. Лицо белое. Глаза огромные и растерянные.

«Прекрасно, – думаю мрачно. – Вот так и встречу бывшего мужа... Красавица!».

Делаю пару глубоких вдохов, пытаюсь хоть чуть-чуть привести лицо в порядок. Щиплю себе щеки, убираю выбившуюся прядь. Улыбка получается кривой, но другая у меня сейчас в ассортименте отсутствует.

Подхожу к двери, щёлкаю замком, открываю.

На площадке радостный Лёва и Гордей. В одной руке у него пакет, явно тяжёлый, пальцы белеют от натяжения ручек, в другой, Лёвина шапка.

— Мам! – сынок, едва видя меня, влетает в коридор, как маленький ураган. – Мы пришли! Папа меня забрал! Мы в магазин поехали, а потом…

Он тараторит, машет руками, с него сыплется снег. Глаза горят, в голосе сплошная энергия. Я рефлекторно тянусь к нему развязать шарф, расстегнуть молнию комбеза.

Только ловлю на себе тяжелый взгляд.

Поднимаю голову.

Гордей всё ещё стоит на пороге, не разуваясь. Смотрит на меня пристально, внимательно.

Он сканирует меня с головы до ног за секунду. И мне становится неуютно, будто я стою голая посреди коридора, а все мои тайны у меня на лбу прописаны.

— Я… – пытаюсь натянуть привычную дежурную улыбку, – проспала, – честно признаюсь, хотя могла бы соврать. – Вообще разленилась, – усмехаюсь, делая вид, что это всё очень смешно. – Ужин ещё не готов. Сейчас что-нибудь соображу…

Делаю шаг в сторону кухни, но мне сразу прилетает в спину:

— Что с тобой, Варя?

Я останавливаюсь.

— В смысле? – делаю вид, что не понимаю, хотя внутри всё уже похолодело.

Гордей наконец переступает порог, закрывает дверь пяткой, ставит пакет на тумбу, Лёвину шапку кладет рядом. Подходит ко мне, опирается рукой о стену и нависает надо мной. Без права сбежать или улизнуть от ответа.

— В том смысле, – произносит он ровно, – что ты белая, как штукатурка в морге.