Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 53 – Лиля Брук

— Сергей Александрович? - спросила я, хотя ответ был очевиден.

Вяземский коротко, беззвучно усмехнулся, больше похоже на гримасу.

— Кто же ещё? Слишком много совпадений. Слишком изящно ложится в общую картину. И слишком… лично. Это не удар по проекту. Это удар«через»вас. По его же сыну. По мне, как вашему руководителю. По всей новой конфигурации сил, которая ему так не нравится. - Он подошёл к столу, положил телефон. - Запомните раз и навсегда, Алиса Витальевна. То, что началось, - это уже не академические дрязги. Это - месть. Холодная, расчётливая и последовательная. И она только начинается.

Я кивнула, сжимая руки в замок, чтобы они не дрожали. Внутри не было паники - только неприятная, леденящая ясность. Как будто тебе наконец поставили точный диагноз после долгих сомнений. Болезнь опасна, но теперь ты знаешь, с чем имеешь дело.

— И ещё одно, - добавил он, и его голос стал тише, но от этого только весомее. - Если вас кто-то - коллега, «доброжелатель», даже, не дай бог, журналист - «по-дружески» спросит, не хотите ли вы прокомментировать эту «милую фотографию»… - Он сделал характерный жест рукой, будто стряхивал с пальцев невидимую пыль или пепел. - Вы - ничего не видели. Ничего не знаете. У вас горят сроки по отчёту для минобра, вы на неделю уезжаете в архив, и вообще у вас нет времени на сплетни. Понятно?

— Понятно, - ответила я твёрдо. - У меня диссертация горит, и я слишком занята, чтобы читать непонятные чаты.

В уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

— Вот и славно. А теперь идите. И работайте. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, - это наши результаты. Всё остальное - шум.

Я вышла из его кабинета, и холодная ясность сменилась странным, боевым спокойствием. Война вышла на новый, грязный уровень. Но теперь у меня не было иллюзий. И была чёткая инструкция: голову в песок не прятать, а работать так, чтобы никакая грязь к этой работе не прилипла.

По дороге к себе в кабинет телефон снова завибрировал. Сообщение от Аньки, состоящее из одного звёздного смайлика и трёх слов: «Держись. Я в теме».

Я улыбнулась. У этой войны, оказывается, было не только холодное оружие интриг, но и свои, тёплые, надёжные тылы. И это меняло всё.

Анька пришла вечером, как всегда, без предупреждения. Звонок в дверь прозвучал в тот самый момент, когда я безуспешно пыталась сосредоточиться на анализе керамических черепков, а перед глазами всё ещё стояли строки из того проклятого чата. Я открыла дверь - и по её лицу, которое в обычное время напоминало собранную для атаки боевую раскраску, а сейчас было непроницаемо-спокойным, сразу поняла: она в курсе. Более чем.

— Ну что, дорогая моя аспирантка, - произнесла она, снимая с плеч объёмное пальто цвета запёкшейся крови и швыряя его на вешалку с такой силой, что та жалобно заскрипела. - Поздравляю с выходом в свет. Теперь ты не просто учёный, ты - полноценный персонаж университетского анонимного фольклора. Следующая ступень - мем с твоим лицом на подушках для первокурсников.

Она прошла на кухню, где царил привычный мне хаос из чашек, книг и полупустой пачки печенья «Юбилейное». Достала свой потрёпанный ноутбук из сумки, поставила его на стол со звуком, означающим «рабочий процесс начат», и уселась с видом нейрохирурга, готовящегося к ювелирной операции.