Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 58 – Лиля Брук

Я открыла глаза и сразу же прикрыла их обратно, ощущая легкомысленность своего положения.

— Итак, - произнесла я вполголоса, обращаясь к пустоте. - Ситуация требует анализа. Я - учёный. Я - собрана. Я - восстанавливаю хронологию по материальным следам.

Материальные следы, однако, хранили гордое молчание.

Я снова приподняла веки и осторожно привстала на локтях. Кровать была широка, импозантна и застелена с такой педантичной аккуратностью, что одна её половина выглядела нетронутым музеем сна, а другая - местом скромного, но решительного преступления против порядка. На мне была чужая футболка - серая, мягкая, с выцветшим логотипом какого-то архитектурного бюро «Архип и Ко». Она болталась на моих скромных параметрах, как парус на мачте. На прикроватной тумбочке в идеальной геометрической композиции располагались: стакан воды, блистер с одной таблеткой аспирина и мои собственные очки, аккуратно сложенные дужка к дужке.

— Хм, - хмыкнула я, оглядывая идеально сложенные очки и стакан, стоящий строго по центру тумбочки. - Кажется, я имею дело с Девой.

Я спустила ноги с кровати. Паркет под босыми ступнями оказался тёплым - видимо, в доме было хорошее отопление или тёплый пол. Территория была чужой, но не враждебной. Скорее… нейтральной и хорошо организованной.

Где-то за стеной раздался мягкий щелчок - выключался электрочайник. Я замерла, как партизан, заслышавший шаги патруля.

— Отлично, - пробормотала я. - Свидетель жив, здоров и готовит горячие напитки. Теперь главное - не ударить в грязь лицом и сохранить остатки достоинства.

Дверь в спальню приоткрылась без стука, и в проёме возник Данила. Не тот Данила, которого я знала по университету - самоуверенный, с отточенной улыбкой. Этот был… домашний. В тёмных тренировочных штанах, в простой серой толстовке с вытянутым воротом. Его светлые волосы были растрёпаны с одной стороны, будто он только что оторвался от подушки. В руках он держал большую керамическую кружку, от которой валил пар. Он выглядел не как соблазнитель, а как человек, которого внезапно разбудили важными новостями о состоянии кофеварки.

Увидев, что я сижу, он остановился на пороге, замер в нерешительности, будто боялся спугнуть редкую, пугливую птицу.

— Доброе утро, Алиса Витальевна, - произнёс он, и его голос был немного хрипловатым от сна, но совершенно спокойным. - Вы… уже не спите.

Это была не фраза-ловушка, не вопрос с подтекстом. Просто констатация. И в этом была её спасительная сила.

Я несколько секунд молча смотрела на него, потом на себя в чужой футболке, потом снова на него. В голове проносились обрывки вчерашнего: шум караоке, смех Анькиных друзей, её собственная решимость «жить напоказ», а потом… пустота. Тревожная, чёрная пустота, после которой единственным ясным номером в телефоне почему-то оказался его.

— Данила, - сказала я очень чётко, выстраивая слова, как линию обороны. - Прежде чем мы углубимся в утренние формальности, скажите мне одну вещь. Прямо.

Он тут же, не сходя с места, поставил кружку на комод и поднял руки ладонями вверх - жест настолько обезоруживающе-честный и немного комичный в своей театральности, что у меня ёкнуло где-то внутри.

— Между нами ничего не происходило, - выпалил он сразу, глядя прямо мне в глаза. - Абсолютно. Совершенно. Даже намёка на что-то, требующее последующего разбора полётов. Вы уснули практически моментально, как только выпили стакан воды. Я засекал. По часам. Чтобы потом не было… ну, вот этого.