Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 87 – Лиля Брук

Мы спустились по лестнице, вышли на улицу. Ночь встретила нас свежим, влажным воздухом, запахом весны и свободы. Где-то далеко лаяли собаки, шуршали шины редких машин, и небо, наконец, очистилось от туч, открыв россыпь ярких, холодных звёзд.

Данила молча открыл дверь машины, усадил меня на переднее сиденье, сам сел за руль, завёл двигатель. Мы тронулись. Огни университета остались позади, растворяясь в темноте.

В машине висело молчание. Тяжёлое, густое, как кисель. Оно давило на уши, на виски, на грудь. Данила смотрел на дорогу, не поворачивая головы. Его профиль в свете фонарей казался высеченным из камня - резкие линии, сжатая челюсть, неподвижный взгляд.

Я не знала, что говорить. Слова застревали в горле, как кости. Всё, что я могла думать - это его лицо.

Мы подъехали к моему дому. Данила заглушил двигатель, и тишина в машине стала абсолютной. Только где-то далеко, во дворе, залаяла собака.

Он вышел первым, открыл мою дверь, помог выбраться. Мы пошли - молча, не глядя друг на друга.

Лифт. Этаж. Дверь квартиры. Я дрожащими руками вставляла ключ в замок, никак не могла попасть. Данила взял ключи из моих рук, открыл сам, пропустил меня вперёд.

В прихожей было темно. Я включила свет, скинула обувь, прошла на кухню. Автоматически поставила чайник, хотя пить совсем не хотелось. Просто нужно было занять руки, чтобы не думать.

Данила стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, вопрошающим, и от этого взгляда мне становилось не по себе.

— Чаю хочешь? - спросила я, не оборачиваясь. Голос прозвучал хрипло, чужо.

— Нет.

Молчание повисло снова. Чайник закипал, шумел, щёлкал, но этот шум не заполнял тишину, а только подчёркивал её. Я смотрела на пузырьки воздуха, поднимающиеся со дна, и считала их. Раз, два, три, четыре…

— Алиса.

Я вздрогнула. Его голос прозвучал неожиданно близко. Я обернулась.

Он стоял уже не в дверях, а посреди кухни, в двух шагах от меня. Лицо его было напряжённым, в глазах - что-то, чего я не могла прочитать. Не злость. Не презрение. Что-то другое. Болезненное. Растерянное.

— Данила, - начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Я должен спросить тебя кое-что, - сказал он тихо. - И мне очень жаль, что я должен это спрашивать. Но если я не спрошу сейчас, это будет стоять между нами всегда. Я не смогу смотреть на тебя и не думать об этом.

У меня внутри всё оборвалось. Я поняла, что он скажет. Знала это ещё в ту секунду, когда он закрыл дверь кабинета и оставил меня в коридоре. Знала по его лицу, когда он вышел. Знала по этому молчанию в машине.

— Спрашивай, - выдохнула я, потому что бежать было некуда.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был чистым, открытым, без тени осуждения - только боль и отчаянное желание услышать правду, какой бы она ни была.

— Ты правда с ним спала?

Вопрос прозвучал негромко.

Данила стоял возле окна, опираясь ладонями о подоконник. После разговора с отцом он будто стал выше и старше. Исчезла привычная расслабленность, которой он обычно заполнял собой пространство. Сейчас его плечи были напряжены, а взгляд тяжёлым и прямым.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Да, - ответила я после долгой паузы.

Слово далось удивительно легко. Будто за семь лет оно успело выгореть внутри. Данила медленно кивнул. Не осуждая. Не перебивая. Просто принимая услышанное. Но я заметила, как напряглась линия его челюсти.