Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 100 – Анна Варшевская

Киваю и прохожу в кабинет. Емельян сидит за огромным столом и, не отрываясь, просматривает какие-то документы. Лицо у него такое, как будто он уже лет двадцать не удивляется вообще ничему.

Хотя, наверное, так и есть.

— Садись, — кивает мне вместо приветствия. — Судя по тому, что ты примчался лично, всё пошло по одному месту быстрее, чем планировалось.

— Да, — отвечаю прямо. — Я бы не стал… но начали копать под заведующую роддомом. Начмед по хирургии. И не без поддержки сверху.

Он коротко кивает, как будто подтверждает собственные мысли. Нам нет необходимости называть имена — Емельян знает про Ирину Александровну.

— Я предупреждал тебя, что эта подстилка не простит, если ты её отодвинешь от потоков.

— Перестань, — морщусь автоматически.

— Сам перестань, — отмахивается он. — Что конкретно у тебя есть, давай по факту?

Я выкладываю на стол папки, он открывает первую, пролистывает пару страниц, потом вторую. На третьей тихо присвистывает.

— А Денис Аркадьевич у нас, оказывается, совсем охренел…

— Там не только он.

— Я вижу.

Несколько минут в кабинете тихо. Только шелест бумаги.

— Ты же понимаешь, — говорит наконец Емельян, не поднимая головы, — что после этого тебя снимут сразу?

— Да.

— И восстановиться не дадут.

— Плевать, — пожимаю плечами.

— А вот это зря, — спокойно замечает он. — Когда хороший врач добровольно отказывается от административного ресурса, выигрывают обычно исключительно идиоты.

— Мне сейчас не до карьеры, — качаю головой, вперемешку мелькают мысли о Ларе и её пока что не поставленном диагнозе, о матери…

— Из-за жены?

— Из-за неё тоже.

Он откладывает документы и смотрит на меня внимательно.

— Я тебя не спрашивал… Но ты ведь изначально поэтому именно туда и пошёл, Тейхман.

Не вопрос, констатация. И смысла врать нет.

— Да, — отвечаю спокойно.

— Я помню, — кивает Емельян. — Ты тогда сидел у меня здесь с совершенно бешеной рожей и просил именно эту больницу.

Невольно усмехаюсь. Со стороны, наверное, действительно выглядело… впечатляюще.

— Я думал, ты перебесишься, — продолжает он спокойно. — А ты, наоборот, только хуже стал. Вот точно тебе говорю, Константин, все беды в нашей жизни от баб!

— Спасибо, ты меня сейчас очень поддержал, — откидываюсь на кресле.

— Всегда пожалуйста, — хмыкает он, снова начиная пролистывать бумаги.

Я не мешаю. И спорить не собираюсь. Какая разница, что я сам думаю по-другому? Имеет значение только то, к чему всё это приведёт в рабочем плане.

— Значит так, — откладывает наконец папки Емельян. — Слушай внимательно. Дениса мы возьмём. Там уже не один эпизод. По хирургии давно вопросы были, просто никто не хотел лезть глубоко. Слишком много завязано.

— А что с Ириной? — спрашиваю тут же.

— Ирина — не самостоятельная фигура, — морщится он. — Но шуметь будет… возможно. У меня на неё почти ничего нет. Лариса твоя нигде не светится?

— Нет, — качаю головой. — Я следил.

— Точно?

— Сам знаешь, что в нашем деле стопроцентной вероятности не бывает, — вздохнув, стискиваю зубы на секунду. — Но всё, что мог — и даже больше, я сделал.

— Хорошо. Потому что если её фамилия всплывёт хоть где-то поблизости от этого дерьма, её сожрут просто за компанию, — кидает на меня внимательный взгляд Грачёв и продолжает: — Поэтому делаем так. Ты официально соглашаешься на снятие, формулировку мы тебе дадим максимально мягкую.