Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 97 – Анна Варшевская

Лара вообще в последние недели стала похожа на тень себя прежней. Работает, говорит, двигается — а жизни нет. И я уже не могу на это смотреть — а что делать, как её встряхнуть, не знаю. Боюсь навредить настойчивостью, боюсь влезть туда, куда она пока не хочет никого впускать.

Хорошо хоть она не в курсе, что я всё это время по-тихому проверял и перепроверял всё отделение, чтобы не дай бог не возникло никаких внештатных ситуаций, на решение которых у неё бы не хватило душевных сил.

И вот теперь этот червяк ко мне заявился.

— Константин Альбертович, — как раз в эту минуту проходит в кабинет мужчина.

— Добрый день, Семён Валентинович, — киваю холодно. — По какому вопросу?

— Вы сразу к делу, — вдруг чуть усмехается он.

— Не вижу смысла рассусоливать, — смотрю на него и замечаю, что он… как-то слишком нервничает для простого разговора с главврачом.

Движения дёрганые, взгляд не останавливается ни на одном предмете подолгу, он открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрывает.

— Семён Валентинович, у меня не так много времени, — говорю ему с намёком.

— Да-да, — кивает он. — В общем… это касается Ларисы.

— Ларисы Александровны! — цежу сквозь зубы.

Как он вообще смеет её по имени называть!

— Да, — вздыхает Семён, наконец смотрит на меня прямо. — Слушайте, Константин Альбертович. Я не хочу проблем. В конце концов, на одной женщине свет клином не сошёлся…

— Это для кого как! — не вытерпев, поднимаюсь из-за стола, глядя на него в упор.

— Я не имел в виду ничего плохого! — он выставляет вперёд ладони. — Наоборот. Пришёл, потому что хочу предупредить. Под Ларису копает Денис Аркадьевич. Копает всерьёз и со знанием дела. Более того, у него есть поддержка в министерстве.

Молчу, глядя на него и быстро прокручивая в голове варианты. Наверняка Ирина. Больше некому. Был бы кто-то другой — я бы знал. Потому что не у одного начмеда по хирургии есть поддержка в министерстве. Я получил назначение именно в эту больницу тоже не просто так, а пойдя на кое-какие компромиссы и заключив определённые договорённости.

— Зачем вы мне всё это сообщаете? — уточняю у терапевта.

— Потому что не собираюсь ложиться между молотом и наковальней, — устало отвечает тот. — От меня ждали, что я приму определённую сторону. Пока была возможность изворачиваться, я изворачивался. Но если Ларису снимут, то ко мне почти наверняка возникнут вопросы.

— А есть что спрашивать?

— Вы прекрасно знаете, что притянуть при желании можно любого, — качает головой Семён, и я в глубине души не могу с ним не согласиться.

Да, так и есть. Вопрос только в цене и в том, кому и для чего это нужно.

— Так вы, значит, выбрали сторону? — спрашиваю чуть язвительно, сложив руки на груди. — Я показался вам наиболее перспективным вариантом?

— Вы показались мне мужчиной, который не отдаст то, что считает своим, — усмехается он.

Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Я уже давно не оперирую такими понятиями. У меня в голове за последние годы многое поменялось — а ещё больше поменялось за последние несколько месяцев. И мне теперь в голову не придёт говорить о Ларе, что она «моя». Это уж скорее я — её.

— Поэтому, — продолжает свою мысль Семён, — я готов не просто молча принять вашу сторону, но и… посодействовать при необходимости.