Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 95 – Анна Варшевская

— Ты самое настоящее искушение, — улыбаясь, садится рядом, поправляет на мне одеяло.

— А ты хочешь искушаться? — хмыкаю, хмурюсь, задумавшись на секунду, есть ли такое слово.

— Я хочу залюбить тебя так, чтобы ты имя своё забыла, — шепчет он мне на ухо, склонившись и щекоча кожу дыханием, но тут же выпрямляется. — Но подожду, пока ты будешь здоровой и отдохнувшей.

— А если я не хочу ждать? — приподнимаюсь на локтях, глядя на него.

— Ларочка, солнышко… ты специально, да? — замечаю, как у Кости темнеют глаза и дёргается кадык, но мужчина упрямо качает головой. — Нет!

— Уверен? — потянувшись к нему, провожу кончиками пальцев по щеке, спускаюсь к гладко выбритому подбородку.

Всегда нравилось, что он следил за тем, чтобы не колоть мне щетиной шею и лицо… и не только.

Не знаю, что на меня находит. Может, стресс. Может, осознание, какой короткой бывает жизнь — хотя мы как раз знаем это лучше многих. Может, ещё что-то. Но веду ладонью по его груди, спускаюсь к животу, наблюдая, как мужчина меняется в лице, как начинает дышать тяжелее.

— Лара… — он зажмуривается, коротко и резко выдыхает, но снова качает головой и, отняв мою ладонь от своего тела, подносит к губам, целует и сразу отпускает.

— Это месть, да? — откидываюсь обратно на подушку, судорожно вздыхаю. — За тот мой отказ и пощёчину?

— Ну что ты говоришь?! — возмущается мужчина. — Ту пощёчину я заслужил. И никогда не стал бы мстить, Лара!

— Ну а что мне ещё думать, — бурчу и, потянув на себя одеяло, отворачиваюсь. — Ладно. Спокойной ночи. Устраивайся, где тебе удобнее.

— Обиделась, — констатирует Костя, и я чувствую, как он склоняется надо мной. — Ларочка… ну не обижайся, пожалуйста…

Ощущаю на щеке тёплое дыхание, потом прикосновение губ. Уже хочу оттолкнуть, но мужчина пробирается руками под одеяло, одновременно выцеловывая дорожку от моей скулы к шее и ниже, заставляя сначала замереть, а потом задрожать от предвкушения.

— Какая же ты сладкая…

Край одеяла уже болтается где-то на уровне моих бёдер, а Костя, по-прежнему сидя боком на кровати, задирает длинную майку, которую я надела вместо ночнушки. И, наклонившись, с нажимом проводит языком по соску, а потом втягивает его в рот.

Стон, который вырывается у меня в этот момент, пугает меня саму. Как и сила желания, моментально скрутившего низ живота.

— Разденься! — прошу, с трудом переводя дыхание.

— Я не буду… — Костя отрывается от моей груди и, глядя мне в глаза, заводит пальцы под резинку моих трусов и тянет ткань вниз. — Говорил ведь. Но я не могу оставить свою любимую жену неудовлетворённой… не по-джентльменски как-то.

— Не по-джентльменски?!

Совсем с ума сошёл?

А он, не дав мне продолжить, отбрасывает бельё в сторону и, разведя мои ноги, склоняется к моему животу.

— О боже… — вцепляюсь руками в простыню, выгибаясь навстречу его губам и языку.

Что он творит со мной! Что делает…

Мечусь по кровати, вскрикивая и кусая губы — то ли желая увернуться от ощущений, таких сильных и острых, то ли, наоборот, стараясь их продлить. Но моим мнением никто особенно не интересуется. Костя просто знает, что и как мне нужно, и моментально доводит меня до такого состояния, что я готова рыдать и умолять, лишь бы он продолжал. А потом, крепко держа, не давая двигаться и не прекращая ласк, начинает ещё и поглаживать пальцами изнутри.