Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 92 – Анна Варшевская

Перечисляет мне анализы, и я по ним почти сразу понимаю: да, он хочет исключить онкологию.

Страх продолжает концентрироваться где-то в глубине под рёбрами, в животе, но я не даю себе расклеиться. Не сейчас. Даже если что… я справлюсь. Всегда справлялась — и с этим справлюсь.

— Лара, — слышу негромкое и понимаю, что механически кивала на его слова, толком не вслушиваясь.

— Я… поняла, — встаю из-за стола, и Костя поднимается следом. — Я… знаешь, что-то устала. Поеду домой.

— Я тебя отвезу, — делает шаг в мою сторону мужчина, но я качаю головой.

— Не надо.

— Надо! — Костя хмурится, глядя на меня. — Лар, ты сейчас…

— Я сейчас хочу побыть одна, — перебиваю его, отводя глаза.

— Ты хочешь спрятаться в свою скорлупу, закрыться ото всех, как делала всегда!

— Может быть, — пожимаю плечами. — Имею право…

— Конечно, имеешь. Но я могу побыть с тобой в этот момент? — Костя наклоняется, старательно ловя мой взгляд.

Молчу, потому что меня раздирают на части противоречивые эмоции. С одной стороны, мне хочется, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Я привыкла справляться с эмоциями самостоятельно и без свидетелей. С другой стороны — не получится ли так, что я уничтожу только начавшее восстанавливаться между нами хрупкое равновесие и доверие?

Ведь если мы вместе — то, как говорится, в болезни и в здравии. Какой бы заезженной ни была эта клятва, но в ней всё правильно. И буквально сегодня утром мы говорили о том, что нужно научиться разговаривать, слушать и слышать друг друга.

Но… если он меня по-настоящему любит и хочет вернуть — он поймёт. А если не поймёт — то зачем нам такие отношения?

Ох, как же всё сложно… Где делать уступки, а где стоять на своём? Где соглашаться, а где возражать? Никогда не знаешь, какое твоё слово или фраза станут тем, что тебе будут припоминать годами, а что пропустят мимо ушей.

— Я бы хотела, чтобы ты… приехал и был со мной, но не сейчас, — произношу наконец, стараясь говорить как можно мягче.

— Как дипломатично, Лариса Александровна, — Костя криво улыбается, качает головой. — Ладно. Я понял и не буду давить. Вызвать тебе такси?

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением.

И одновременно чувствую слабый укол разочарования. Не стал настаивать.

Ты же этого и хотела, Лар! Ну вот что у тебя в голове?! Сначала ты ему отказываешь, а потом расстраиваешься, что он терпеливо принимает твоё нежелание и отказ!

Одни сплошные противоречия.

Я ещё раз заглядываю к сегодняшней девочке, проверяю, всё ли в порядке, раздаю указания дежурным, переодеваюсь. Костя провожает меня до ворот больницы, куда подъехало такси.

— Напиши, когда будешь дома, — просит, открывая мне дверь машины.

— Хорошо, — киваю, заставляя себя улыбнуться ему.

Замечаю, как мужчина чуть крепче сжимает челюсти, но молча кивает и отходит от дороги. Такси трогается, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Но это не приносит отдыха — наоборот, наваливается всё и сразу. Уставший мозг крутит рабочие ситуации, отказываясь отключаться, в голове мелькает сегодняшнее столкновение с Денисом Аркадьевичем, обед с Костей, испуганная девочка-пациентка, и странным образом страх на её лице вдруг переползает в мои мысли, перед глазами всплывают результаты моего обследования.

У меня не получается абстрагироваться. Не выходит отвлечься. Перед мысленным взглядом мелькают цифры, выделенные жирным, — отклонения от нормы — сливаясь в какую-то хаотичную карусель, из-за которой в горле встаёт комок, а в глазах начинает жечь.