Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 96 – Анна Варшевская

Этого я вынести не могу и почти сразу же взрываюсь, уже не сдерживая стонов. Зажмуриваюсь, пережидая, пока уйдут светящиеся перед глазами радужные круги, облизываю пересохшие губы… в которые меня тут же целуют.

— Я принесу тебе воды… — хрипло, сдавленным голосом говорит Костя.

И действительно встаёт, выходит на кухню и возвращается через полминуты со стаканом.

— Ты странный… — выпив воду, опускаюсь на подушку, подгребая её под себя и внезапно чувствуя, как сильно я хочу спать — так, что глаза сами собой закрываются.

— Я просто тебя очень люблю, — слышу сквозь сон, чувствую, как мужчина устраивается за моей спиной поверх одеяла, притягивает к себе, обнимая, и негромко добавляет: — И учусь ждать, когда нужно. Спи, солнышко. Отдыхай.

Хочу спросить, как он понимает, когда нужно, а когда нет, но язык уже не ворочается, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь рано утром, сразу, резко, сажусь на кровати, вдруг испугавшись, что проспала на работу. Но мобильный, который обнаруживается на тумбочке, показывает начало седьмого.

Оглядываюсь на примятую подушку рядом, прислушиваюсь и понимаю, что Костя, кажется, уже ушёл. Встав, шлёпаю босыми ногами на кухню — и действительно, там пусто, на столе белеет записка.

«Доброе утро, любовь моя. Не стал тебя будить. Ты такая красивая, когда спишь… А когда не спишь — ещё красивее. Ни из-за чего не переживай, я позвоню, когда закончу».

Нахмурившись, думаю, а из-за чего я, собственно, должна переживать? Хотя… вздохнув, качаю головой. Поводов вообще-то предостаточно, если повспоминать. Снова смотрю на записку и только спустя несколько секунд понимаю, что улыбаюсь, как дурочка.

Закатив глаза на собственную глупость, кладу листочек обратно на стол.

Поплыла ты, Лара, окончательно… В голове туман, в глазах сердечки — и всё из-за кого! Из-за бывшего мужа! Который, по его же собственным словам, твёрдо настроен стать нынешним.

Встряхнувшись, заставляю себя вернуться в реальность и иду в душ. Лучше на работу поехать пораньше… заодно проверить вчерашнюю девочку. Мне бы, конечно, позвонили, если бы ситуация ухудшилась. Раз звонка не было — значит, всё в порядке. Но лучше держать руку на пульсе.

А когда приезжаю в роддом, первая, на кого я наталкиваюсь в приёмном покое — моя старшая акушерка, Марина, которую я не видела с нашего совместного вечера в клубе. Даже стыдно становится, я ведь ей не написала, не спросила, всё ли у неё в порядке… Но не успеваю открыть рот, как вижу её выражение лица и торможу.

— Что случилось?! — спрашиваю почему-то шёпотом, и она отвечает так же тихо:

— Лар… главного врача… Тейхмана сняли с должности.

Константин

Несколько дней назад

— Константин Альбертович, к вам Костриков, — заглядывает ко мне в кабинет секретарь.

Можно было бы спросить, кто это — сделать вид, что я не помню. Но проблема в том, что отлично помню. Это тот грёбаный терапевт родильного отделения, к которому я, когда только появился в больнице, ревновал Лару так, что искры из глаз летели. Так что смысл изображать внезапную амнезию.

— Пригласите, — киваю Ирине, и та моментально скрывается за дверью.

Какого чёрта ему здесь надо? В прошлый раз он мне фактически на меня же накатал жалобу. Тогда они с Ларой ещё встречались. На этой мысли приходится стиснуть зубы покрепче. Сейчас — я знаю, что нет. Не встречаются.