Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 53 – Анна Варшевская

И ещё… что-то есть в лице. Что-то неприятно знакомое. Такое выражение бывало у него когда-то давно, ещё в самом начале нашей совместной жизни, когда на каком-нибудь корпоративе кто-то из коллег-мужчин слишком долго задерживал на мне взгляд. Тогда это мне казалось даже немного лестным. Сейчас — господи помилуй, только этого не хватало!

— Лариса Александровна, — снова обращается ко мне Орлов, словно и не замечая ледяного климата вокруг, — если что, мне можно к вам обращаться?

— Разумеется, — отвечаю спокойно. — Но в разумных пределах, Игнат Сергеевич. Если я в роддоме и не занята в операционной, меня всегда можно позвать. Или через пост, или через врача смены. Если вопрос срочный — выйду. Если нет — вам всё прекрасно объяснят мои коллеги. Не зацикливайтесь только на мне, у нас все специалисты хорошие.

— Понял, — снова кивает он. — Спасибо вам ещё раз.

— Идите уже к дочери, дедушка, — говорю, улыбнувшись и вспомнив, что он ещё в первый свой приход отдавал медсестре все результаты анализов, необходимых для прохода в послеродовое. — А то внучка растёт без вашего участия.

На этот раз он смеётся по-настоящему. Коротко, негромко.

— Иду, — говорит радостно. — Всего доброго.

— Вам тоже.

Орлов уходит, а я остаюсь стоять с этим проклятым букетом в руках, чувствуя, что сейчас начнётся.

И, разумеется, начинается.

— Лариса Александровна, — слышу голос главного врача. — Зайдите ко мне!

— Зачем? — спрашиваю тут же, не двигаясь с места.

— Я сказал: зайдите, — повторяет он всё так же ровно.

Ну да. Конечно. Сейчас.

Оглядываюсь на пост, где все уже старательно делают вид, что ничего не слышат и ничего не видят, но глаза у половины сотрудников горят ярче ламп дневного света. Мысленно застонав, практически кожей чувствую, как в воздухе разносятся сплетни.

— Марина Анатольевна, — протягиваю старшей акушерке букет. — Поставьте это куда-нибудь в воду, пожалуйста. А то жалко такую клумбу.

— Да, Лариса Александровна, — отвечает та с подозрительно невинным лицом.

И я иду за Тейхманом.

Он даже не придерживает мне дверь кабинета. Просто проходит первым, и я захожу следом, уже заранее чувствуя, как поднимается внутри раздражение.

Константин ждёт, пока дверь закроется.

Потом поворачивается ко мне.

— Не много ли вокруг тебя мужчин, Лара?

Я даже не удерживаюсь от того, чтобы несколько раз хлопнуть глазами на такую прямоту.

— Вот как, — говорю медленно. — Сразу к сути? Без прелюдий?

— Я задал вопрос!

— А я сейчас задам свой, — делаю шаг вперёд, глядя на него в упор. — Ты ещё одну пощёчину захотел?!

У него дёргается щёка.

— Очень смешно.

— Нет, Кость, это не смешно, — качаю головой, чувствуя, что начинаю заводиться. — Тот факт, что ты при мне обжимался с министерской дамочкой, отпускал в мою сторону шпильки, а теперь ещё устраиваешь мне допросы, как ревнивый муж — вот это действительно весело.

— Не переворачивай! — он стискивает зубы.

— Это я переворачиваю?! — у меня вырывается короткий, злой смешок. — Ты сейчас чуть не сожрал живьём мужика только потому, что он принёс мне цветы! Мужика, у которого дочь родила, между прочим! И который просто оказался нормальным человеком, умеющим благодарить!

— Слишком уж нормальным, — цедит он. — Для человека, который знает тебя без пяти минут сутки.